Книга Давайте разведемся, Ваша Светлость!, страница 4 – Марина Орлова

А для него это… шутка?

Впрочем, стоит ли удивляться? Для этого мужчины само мое существование всегда было ничем иным, как недоразумением. Еще и несмешным.

— На этом я откланяюсь, мадам. Впредь, не отвлекайте меня во время работы по таким пустякам, – предупредил меня мужчина, пока я до дрожи сжимала кулаки, чтобы не закричать и не устроить истерику, которую так же никто не примет всерьез. – Жак, идем в кабинет, – позвал он вновь пришедшего в себя надменного секретаря, а затем, не оглядываясь, вышел из столовой.

«Нет, не так. Я не могу действовать безрассудно. Рано. Еще слишком рано, мне нужно быть осторожно и подготовиться. Разведись я сейчас, мой конец ничем не будет отличаться от того, что уже произошло. У меня ничего нет, и родители меня назад не примут, – не обращая внимания на откровенные смешки и шепотки, которые, после ухода герцога, стали позволять себе распустившиеся наглые слуги, думала я. – В таком случае, я должна обеспечить себе безопасность и финансовую независимость. А уж затем…»

Герцог сказал, что слышит мои шутки впервые за три года. Наш брачный договор, составленный с моими родителями, рассчитанный на пять лет, будет расторгнут через два года из-за того, что я не смогла родить наследника.

Но я не собираюсь столько ждать и жить в этом гадюшнике.

«Полгода, – мысленно пообещала я себе. – За эти полгода я должна предпринять все меры, чтобы после ухода жить тихо и спокойно, без мужа и родителей. А затем… Сиэль не посмеет отказать мне в разводе!»

* * *

— Госпожа…

— Оставь меня, – ворвалась я в свои покои, заметив личную горничную, которая дожидалась меня.

— Но… – привычно хотела она возразить, нисколько не считаясь с моими приказами. Впрочем, учитывая, что Доротти приставила ко мне главная горничная, которая меня терпеть не могла, нечего удивляться, что и обычная прислуга мной откровенно пренебрегала, не понимая, почему обязаны прислуживать мне – еще вчера такой же простолюдинке, какими являлись и они.

Хотя и главная горничная не могла бы вести себя так нагло, не будь приближенной к матери герцога и няней последнего, кого воспитывала с младенчества. Потому, по факту, свекрови у меня было две. И обеих я не устраивала.

Видя отношение ко мне двух главных женщин этого поместья, прислуга приняла за правило нисколько со мной не считаться, проявляя минимум учтивости лишь при самом герцоге.

— Я сказала, пошла вон! – рявкнула я, чего себе прежде также не позволяла, считая, что скандалами с прислугой нисколько не помогу своему положению. Напротив, настрою всех против себя еще больше. Был у меня печальный опыт добиться помощи в данном вопросе у герцога, но тот даже не отвлекаясь от бумаг, сказал, что передаст мою просьбу матери, которая займется вопросом воспитания прислуги. Она и занялась. Стоит ли говорить, что жизнь моя после этого стала еще сложнее? После этого с просьбами о защите я к герцогу более не обращалась и старалась просто терпеть и не создавать проблем, как и требовала от меня свекровь. Но, как показала практика, сколько бы терпеливой и доброжелательной по отношению к прислуге я ни была, это не поможет добиться признательности. Так есть ли смысл терпеть невежество и пренебрежение?

Девушка немногим старше меня с рыжими волосами, веснушчатым и курносым лицом, недовольно сморщилась и в негодовании покраснела, отчего стала похожа на поросенка, но видя мое выражение глаз, молча удалилась, даже не проявив каплю учтивости и всем видом показывая, куда направится первым же делом. А именно, наябедничает главной горничной, а та, в свою очередь, старшей герцогине.