Книга Идеальный донор. Академия-2, страница 108 – Наталья Бутырская

Теперь в моем арсенале значилось не меньше тридцати отлично отточенных мгновенных массивов, и еще штук десять находились в процессе изучения. И в случае опасности я выплескивал их из тела неосознанно, и это должно было изрядно пригодиться в будущем.

Но сегодня Мастер печатей не отправил меня на самостоятельную отработку, а усадил напротив и сказал с печальным видом:

— Шен, ты когда-нибудь думал, что такое печати и откуда они взялись?

Конечно, думал и даже искал в архивах информацию об этом, но ничего не нашел, кроме высокопарных фраз насчет элитарности данного искусства и необходимости изучать его исключительно в гильдиях.

— В моей стране есть люди, которые считают, что печати — это язык Небес, который люди не поняли, зато научились его использовать в своих целях.

— А разве так возможно? — удивился я.

— Простой обыватель не знает, как создавать амулеты, но легко применяет их по назначению. Ты не умеешь лепить горшки, но вряд ли оплошаешь, если тебе дадут его в руки.

Я уже привык к акценту учителя, да и его знание нашего языка значительно улучшилось, поэтому Мастер печатей мог выдавать более длинные и витиеватые фразы.

— Может быть, печать — это как иероглиф, ведь иероглифы также состоят из повторяющихся элементов, как и печати? А массив — это предложение. Когда мы рисуем массивы, мы приказываем этому миру голосом Неба, и мир не в силах нам отказать.

Это предположение поразило меня до глубины души, я даже забыл о предстоящей прогулке с Кун Веймином.

— Обычные люди похожи на маленьких детишек, что с высунутым языком вырисовывают такие непослушные палочки. А ты можешь даже не писать эти значки, а говорить ими. Вот только нам досталась очень плохая книга. И мы заучиваем написанные в ней предложения и тексты наизусть, не понимая толком, о чем в ней говорится. Хотя могли бы один раз понять и свободно говорить на небесном языке.

— Об этом тоже говорилось в книгах Мёнгсонг Хва?

— Нет. Это скорее размышления старика, который сумел осуществить свою мечту и тут же возжелал большего. Я не приказываю тебе бросить все дела. Ты еще совсем молод, перед тобой бесконечно долгая жизнь, которая пролетит незаметно, и я хотел бы, чтобы когда-нибудь ты вспомнил о моих словах и пожелал заговорить на языке Небес.

— Благодарю, учитель. Я непременно обдумаю ваши слова, — с восторгом вымолвил я.

— Хорошо, мой мальчик, — устало улыбнулся Мастер печатей, который был не так уж и стар. — А теперь иди. Сегодня мне больше нечего тебе сказать.

Немного оглушенный подобным напутствием, я вернулся в дом, переоделся в одежды ученика Академии и присел в ожидании посланника от Кун Веймина.

Таким церемонным и вежливым я Кун Веймина еще ни разу не видел. Когда всего лишь Жоу открыл калитку, глава Академии отвесил четкий поклон, представился с полным указанием клана, семьи и прочих регалий, представил меня, назвал цель визита и предъявил записку от Зинг Ян Би с приглашением.

— Прошу простить столь грубое обращение, но я вынужден попросить подождать здесь, пока я не доложу учителю о вашем прибытии. Мы никак не смели ожидать того, что сам господин Кун сопроводит одного из своих учеников.

Кун Веймин любезно согласился, и Жоу тут же исчез. Я чувствовал себя очень неловко, словно мы с Зинг Ян Би планировали сделать что-то неподобающее, мельком взглянул на главу Академии и с трудом сдержал удивление. Господин Кун выглядел так, словно тоже волновался, стоя на пороге этого поместья.