Книга Жизнь Захарченко Оли, страница 3 – Наталья Бутырская

— А почему нет? – возразил приглашенный гость, знаменитый кинорежиссер Аклюдов. – Закон принят уже семь лет назад, в некоторых школах уже открыли специальные классы для оборотней. Как у нее с остальными экзаменами?

Женщина нервно перелистала бумаги:

— В целом проходит. Решение оставили за нами. Но вы подумайте, все-таки это уважаемый университет с давними традициями, мы не знаем, как отреагирует общественность. Может, в следующем году к нам снизится конкурс или …

— Да не паникуйте вы, Агафья Владимировна, - вальяжно протянул толстяк. – А что, раньше оборотни к нам не пытались поступить?

— Конечно, нет! - взвизгнула женщина. – Еще чего не хватало! У нас солидное заведение! Чтобы у нас еще бегали эти… животные? А если они…

— Хватит, - рявкнул толстяк. – Вы понимаете, что нарушаете закон такими словами? Вы не согласны с тем, что у оборотней есть разум? Она сейчас прямо перед вами стоит.

Оля стояла и слушала перебранку с каменным лицом. Она знала, что шансов у нее почти нет, даже несмотря на послабления при поступлении, данные оборотням. Так как раньше у них не было возможности ходить в школы и получать аттестаты, решили, что будут принимать оборотней на основании вступительных экзаменов.

Она специально подала документы в крупнейший театральный университет страны, так как считала, что тут отнесутся к ней менее предвзято. В небольших городках университеты больше зависят от мнения горожан, чем в столице. Но, увы, оказалось, что и здесь всем плевать на ее старания, на талант и на внешность. Она же оборотень, грязное животное, не способное даже осознать, что оно животное.

Усилием воли девушка сдерживала слезы, но нижняя губа уже начала предательски подергиваться.

Аклюдов спросил у Агафьи Владимировны:

— Я не совсем понимаю, в чем проблема. Вы отказываетесь принять оборотня. Но почему? Боитесь, что она устроит переполох? Конечно, устроит. Самим фактом поступления.

— Вот видите! – вскинулась женщина. – Вы не отрицаете, что беспорядки будут!

— Вспомните статистику. Среди людей чаще встречаются разные маргиналы и преступники, но вы же не отказываете им в поступлении, не прочесываете их родословную. Это ли не дискриминация?

Женщина побледнела. После принятия закона слово «дискриминация» стало ругательным. Больше всего современные люди боялись двух вещей: дискриминации и оборотней. Точнее, мысли о том, что оборотни смогут работать с ними наравне.

— Но… но… у нас еще никогда не учились оборотни, а вдруг ей не подойдет наша программа? Сможет ли она успевать?

Толстяк азартно потер руки:

— Так давайте спросим? Как тебя там..., - он посмотрел в бумаги, - Ольга? Да, Оля, вы сможете успевать за университетской программой? Все-таки вы самоучка, без систематического образования.

— Смогу, - уверенно сказала девушка. – У меня хорошая память.

— Конечно, она скажет, что может, - всплеснула руками Агафья Владимировна, - что она еще может сказать?

— Проверим? – толстяк не отступал. – Ольга, я вам дам отрывок из пьесы. Сможете нам его пересказать, скажем, минут через десять?

Оля молча подошла к столу и протянула руку. Толстяк вытащил из сумку потрепанную книгу, открыл ее на случайной странице и отчеркнул карандашом.

— Вот от сих до сих. Идите готовьтесь.

Девушка отошла в сторону и начала читать, еле слышно проговаривая слова.