Книга Сага о Северных островах, страница 137 – Наталья Бутырская

— Так куда же кровь девать?

Вепрь швырнул в него плошку. И Лундвар снова резанул по руке и продолжил сливать кровь. Беспалый, бранясь и плюясь от злости, отошел к борту и уставился на воду.

— Вот, а теперь поглядим, кто кого! — довольно пробормотал Отчаянный.

Перемотал рану тряпицей и снова к Сварту. В этот раз он продержался намного дольше, даже казалось, будто вот-вот одолеет нашего Полутролля, но победил всё равно Сварт.

— А если еще…

— Хватит, — сказал я. — Скоро дойдем до места. Там потяжелее будет, чем на Матушке.

Отчаянный вздохнул, покрутил плошку в руках, покрутил, а потом взял и выпил кровь залпом. Даже меня слегка замутило от такого поступка.

— Ну, а что с ней было делать? — пожал Лундвар плечами в ответ на наши удивленные взгляды. — За борт нельзя, на корабль нельзя, и оставить так тоже нельзя. Иначе вон тот полоумный проклятье по крови наведет.

Живодер подошел к нему, одобрительно похлопал по плечу и сказал, чтоб в другой раз Отчаянный звал его, мол, Живодер красивее сделает.

Я не понимал, почему Альрик взял Лундвара в хирд. Больно уж странный у него дар: чем больше он теряет крови, тем сильнее становится. Если бы к дару прилагался спокойный нрав, вышло бы неплохо. Но Отчаянный не случайно получил такое прозвище, он просто жаждал силы. Еще в Мессенбю он поведал, как чуть не сдох на пятой руне во время поединка. Противник был очень силен и умел, мог бы убить Лундвара в самом начале, но решил поиздеваться: изрезал тело Отчаянного так, что тот покрылся кровью с ног до головы. Тогда Лундвар решил, раз уж всё равно помирать, так хоть не одному, насадил себя на меч, протолкнул лезвие насквозь и ножом рассек горло врагу. Свалились оба, но Отчаянного спасла шестая руна. Вот после того он хотел снова побывать в жестоком бою, чтобы проверить, насколько же великой может стать его сила.

Из прошлого хирда его как раз потому и выгнали: слишком много задирался, дрался со своими же хирдманами, в сражениях постоянно лез на рожон. Хлопот больше, чем пользы.

Через несколько дней мы подошли к острову, где дома не прятались в укромной бухте или за горой, а стояли недалеко от берега. Любой проходящий корабль первым делом увидел бы это селение. Я здесь был впервые и не знал, ни чьи это земли, ни что за люди живут.

Убрав парус, мы подошли к единственному хлипкому причалу, но встретили нас не перепуганные рыбаки или крестьяне, а справные воины. Старший, хускарл на восьмой руне, вглядывался в наш корабль, хмурился и успокоился, лишь когда узнал стоящего на корме Стига.

Мокрые Штаны спрыгнул с «Сокола», обнял встречающего хускарла.

— Стиг! Неужто Хьйолкег случайно загнал тебя в наши воды?

— Нет. Я, как обычно, по поручению. Пустишь попастись?

— Тот корм тебе уже не в пользу будет. Да и дружинники твои не похожи на конунговых.

— Это вольные хирдманы. Но пустить придется, Рагнвальд велел. Виды у него на этот хирд. Есть там кто или зря пришли?

— Есть. С прошлого года никто не приходил, так что десяток-другой наберется. Далеко зайти думаешь?

— Там видно будет. Вот знак Беспечного.

После этого непонятного разговора Стиг велел нам надеть броню, вооружиться и следовать за ним. Причем людей на «Соколе» оставлять не обязательно, местные воины присмотрят.

Зачем Стиг так скрытничает? Хочет выглядеть умнее? Показывает, что только он доверенное лицо конунга? Почему нельзя сразу сказать, куда и зачем мы идем? Из-за этого я снова ощущал себя мальчишкой, впервые вышедшим в море. Злило аж до трясучки.