Книга Сага о Северных островах, страница 156 – Наталья Бутырская

— Согласен, Стиг поступил неверно, но он знал, как сильна нужда в сердцах сторхельтовых тварей. Коли б я знал, что там такая тварь, отправил бы свою дружину.

— У меня пять хирдманов на девятой руне. А если конунг не может найти подходящее сердце, то как я, обычный хевдинг, сыщу его? Серебро не остановит Бездну.

— Я дам еще две марки серебра сверху обещанного. Но сердце не верну.

— Прощай, конунг!

— Погоди, — Рагнвальд встал, подошел к Альрику ближе. — Ты ведь не просто так вызвался прогнать ворожбу на Магнусе. Это из-за Скирирова дара, верно?

Беззащитный молчал.

— И дар этот достался не тебе и не мне, а Каю Эрлингссону. Не спорь. Я знаю, что хорошие дары идут в паре с тяжелыми условиями, да и Магнус приметил кое-что. Так что можешь не скрывать. Кай, — обратился Рагнвальд ко мне, — всё, что пообещал Стиг, правда. Если захочешь уйти из хирда, я с радостью приму тебя в свою дружину, но заставлять или угрожать не буду. К тому же твой дар, видимо, сложен и неуправляем: половина вашего хирда не слышит его. Так бывает: некоторые дары вначале почти бесполезны, но с ростом силы становятся могущественнее прочих даров.

Конунг вернулся на место, сел.

— Жаль, что я юнцом думал лишь о себе. Чтобы получить Скириров дар, нужно думать о многих. Ладно, отдыхайте, излечивайте раны. А через седмицу мы еще раз встретимся.

Нам дали серебро и за сердце, и за убийство самой твари и выпроводили с конунгова двора. Простодушный помотал головой и сказал:

— Хорош тут конунг. Лучше Харальда. Тот бы за прекословие ни крохи серебра не дал, все сердца отобрал, и мог бы даже корабль отнять.

— Это с чего же? Мы вольный хирд, и это наша добыча, — возмутился Энок.

— Харальд думает, что всё в Бриттланде его, неважно, иноземный торговец или вольный хирд.

Альрик раздал хирдманам их доли, и хворые понесли серебро лекаркам, а здоровые — добрым пивоварам и веселым женщинам. И немало мы выпили за первую сторхельтову тварь, павшую от нашего хирда, еще больше — за Энока, третьего хельта среди ульверов. Как же он радовался! Говорил, что зимой вернется в родную деревню и покажет, каким стал.

— Не, бить и стыдить никого не буду. Наоборот выкуплю все пиво в деревне, десяток овец и буду кормить и поить людей, пока не упадут. Пусть знают, каков Энок Косой! Матери рабыню в помощь привезу, отцу — троих трэлей. Хватит уже самим на полях горбатиться, пусть передохнут немного. Сестренок замуж выдам, а то приданого у них толком нет. Братьям пособлю. У старшего уже своя семья, а живет в отцовом доме. Дом новый справим! А, может, и сам женюсь. А чего? Разве плохо? Я серебро буду привозить, а она пусть сыновей рожает да за хозяйством приглядывает. Каждую зиму буду с ней жить, а летом — по морям ходить.

— Так ведь по весне и уходить не захочется? От теплой женской задницы да детей, — смеялся Эгиль.

— Кай же ушел. Чем я хуже?

И многие думали, как Энок. Теперь, когда мы поднялись и рунами, и богатством, пришла пора задуматься уже и о семье. Вот только скиррево добро распродадим…

За семь дней я залечил сломанные кости, благо дар Бьярне сильно помог, даже Вепрь пришел в себя, хоть пока дышал меленько и ел только жидкое. Альрик походил по городу и поспрашивал насчет работы, да ничего подходящего не нашлось, словно всех тварей повыбили на Северных островах. Беззащитный думал взяться за торговцев, ведь раньше торговцы, особенно те, что уходили в иные земли, часто брали в найм такие хирды, как наш. Ну, чтоб хускарлы с хельтами. А нынче в Хандельсби только местные толклись. Пропали куда-то и сарапские торговцы, и те, что в Бриттланд и Валланд ходили. Разве что восточные, с Альфарики, что пришли по весне, остались.