Книга Сага о Северных островах, страница 166 – Наталья Бутырская

Бездна! Как же вовремя! Зачем ты рассказал это сейчас?

Я искусал губы, пока вслушивался в туман и держался за Вепря и Булочку. Они идут. Они рядом.

Хищная морда сокола с распахнутым клювом вынырнула в нескольких шагах от берега, и мы побежали к кораблю. Хельты ярла, не разворачивая судно, сели лицом к берегу и в несколько рывков выгребли из залива. Не останавливаясь, они отнесли «Сокол» на тысячу шагов от острова и лишь потом подняли весла.

Мы смотрели на огромные каменные скалы и чувствовали себя так, словно только что выбрались из собственной могилы.

И раз. И два. И раз. И два.

Невесомое весло упруго входило в воду и поднималось в воздух. В затылок дышали ярловы хельты. Спереди размеренно склонялась и разгибалась спина Простодушного, но если глянуть выше, видно, как отдаляется каменный берег.

Хьйолкег не стерпел обиды сородичам и задул на восток. Нам навстречу. Впрочем, оно и к лучшему. На вёслах «Сокол» летел пуще прежнего.

На нос усадили самых сильных — Гейровых людей, и я волей-неволей оказался в серёдке. Может, в другой раз я бы не согласился на такой расклад, но сейчас не сказал ни слова. Не до того.

Хирдманы сражаются и умирают. Порой достойно, порой постыдно, а порой незаметно. Лучшая смерть — в бою на глазах людей, чтобы о ней сложили вису и поведали семье. Худшая — умереть на соломе от болезни или старости. Самая худшая — сгнить заживо под землей и быть пожранным червями.

Энок погиб достойно. Он стал хельтом, получил редкий дар от богов, убил сторхельтову тварь, помер на глазах собратьев-хирдманов, сражаясь с бездновой тварью. Я радоваться за него должен, да только что-то было не радостно. Второй раз погиб мой воин, когда был в стае. Ульверы иногда гибли, тут ничего не поделаешь, но ощущать их смерть напрямую? Даром, сердцем, собственной шкурой! Нужен ли такой дар? Умирать снова и снова с теми, кто стал ближе брата?

Я не сказал ни слова с тех пор, как мы взошли на корабль. Да и не хотел. Альрик негромко беседовал с Гейром на корме, Стиг спрашивал Магнуса о причинах перемены, Живодер не сводил тоскливого взгляда с острова… А я не хотел ничего знать. Что мне за дело до Магнусовых богов, до безумия Живодера? И плевать, что стряслось в землях ярла Гейра.

Единственный, кто мог бы понять меня, — Росомаха. Он так же ошеломлен смертью своего приятеля. Но сейчас он сидел с ярловыми хельтами на носу.

— Уверен, что это не Скириров дар?

Вёсел всем не хватило, потому Стиг с Магнусом сидели без дела, привалившись к пожиткам Гейра. Как раз неподалеку от меня.

— Знаешь, каков этот дар? — отвечал Рагнвальдссон. — Вот и я не знаю. Ничего нового не чувствую, но вроде бы не он. К тому же это раньше началось. Наверное, еще со сторхельтовой твари. Кахим, так они называют жрецов, говорил, что твари — это наказание божье. И оно дается тем, кто преступает запреты…

— Я уже наслушался солнечных бредней.

— Нет, погоди. Я сам увидел разоренную первую деревню, потом вторую, которую мы спасли. Какие там грехи? Эти люди не убили ни одного врага, впервые увидели тварь. Их руны — это козы, овцы да заколотые волки. Чем они заслужили такое наказание? Почему сторхельтову тварь не отправили в Хандельсби, где сотни великих грешников? Таких, как ты, отец и его дружина? Мне захотелось увидеть кахима, спросить, почему так. У него всегда были ответы.