Книга Сага о Северных островах, страница 51 – Наталья Бутырская

Когда она подошла, я взял у отца блюдо с серебром, свою долю после торгов я всю взял серебром, хотя моржовые клыки и шкуры оленьи можно было продать с выгодой в Мессенбю. Часть-то я отдал отцу, но остальное отдам жене. Пусть она хранит и тратит по своему разумению. А сторбашевские как увидали столько серебра, так и ахнули.

Трудюр принял серебро за сестру, а Фридюр сказала:

— Я Аднфридюр, дочь Аднальдюра, пока ты был в отъезде, родила сына. Это крепкий здоровый мальчик. Признаешь ли ты его? Дашь ли достойное имя?

И положила ребенка к моим ногам, развернув пеленки и с трудом вырвав из его рук бусину. Все могли видеть своими глазами, и как он крепок, и что это мальчик.

Я же наклонился, взял его на руки. Мать подала кружку с водой, я окунул пальцы и побрызгал на сына.

— Признаю тебя своим сыном, ввожу в род и нарекаю Ульварном Кайссоном.

Фридюр ахнула и даже прослезилась. Каким бы пройдохой ни был ее отец, он все же родственник, и я не мог совсем не думать о роде жены. Потому имя сына составил из двух частей. Первая — ульв, волк, а вторая — арн, тот же орел, что в именах Аднальдюра, Аднфридюр и Аднтрудюра, только иначе сказанный. И хоть впереди я поставил прозвание хирда, зато в конце отдал дань роду жены.

Ульверы обрадовались. Вот и первый волчонок появился!

Потом я подошел к молодому бычку и отсек ему голову секирой. Рабы занялись его потрошением, снятием шкуры. На именовании обязательно нужно зажарить бычка или хотя бы барашка. Столы на улице уже были накрыты, так что всем мужам Сторбаша хватило места. И начался пир в честь моего сына.

Три дня мы просидели в Сторбаше, выжидая, когда же пришлый корабль снова пошлет людей на берег. Воду-то они так быстро не выхлебают. В чем радость ее пустую пить? Но, может, хёвдинг захочет побаловать своих людей горячей едой? Или заночевать на берегу, а не лежать на палубе и днем, и ночью?

За это время показался лишь один кнорр, и тот не стал заглядывать в бухту, мимо прошел. Видать, уже знает, для чего тут драккар стоит.

Альрик и Эрлинг отправили людей к тому месту, где наймиты в прошлый раз бочки наполняли, расставили сторожевых так, чтобы корабль всегда под приглядом был. Меня же не взяли, мол, привыкай к семейной жизни. А чего к ней привыкать? Что женщина всегда под боком — это хорошо, а в остальном всё по-прежнему. Серебра я привез столько, что на несколько лет сытой жизни хватит, землей я не занимаюсь, хлопоты по двору, как и раньше, на матери, а по деревням и хуторам — на отце.

Фридюр вела себя тихо, слушала Дагней, на улицу — только в платке, хотя у нас замужние женщины и простоволосыми не стеснялись ходить. И если не Ингрид, была б в доме тишь да благодать. Неблагодарная девчонка орала по пустякам: то Фридюр ее любимую плошку взяла, хотя они все одинаковые, то встала не так, свет загородила, то напугала, заговорив. Один раз крик подняла из-за Ульварна, мол, спать ей мешает, кряхтит громко, но тут уж я не выдержал, схватил девчонку за шиворот и выволок в сарай. Пусть послушает, как лошади хрупают да как собаки лают, если мой сын не по нраву. И сказал жене давать отпор Ингрид, если та будет докучать.

И на третий день Аднфридюр напомнила нам всем, что она не простая баба, которая от печи да от корыта не отходит, а охотница с Туманного острова, где девки владеют оружием наравне с парнями. Уж не знаю, как Ингрид всё устроила, кого подговорила, но случилось так, что на Фридюр выскочили две взбешенные свиньи. А свинки у нас крупные, клыкастые, щетинистые. Бегут, визжат на весь Сторбаш, дети и бабы врассыпную от них, через плетни перемахивают, на сараи заскакивают. А Фридюр схватила палку и одной свинье разбила пятак, а вторую опрокинула на спину и оглушила. Уж потом дознались, что дети забрали по поросенку у тех свиней, заставили их визжать и унесли подальше. А разъяренные мамаши перескочили изгородь и помчались искать детенышей. Ингрид, получив изрядную выволочку от меня, отца, матери, перепуганных соседей и хозяев свиней, притихла.