Книга Сага о двух хевдингах, страница 105 – Наталья Бутырская

Надо было поспрашивать Держко, как тут принято приветствовать хозяев дома. Неужто у живичей бабы главные, как было у малахов? Хотя у приютившего нас Радобуда я такого не приметил. Да, женщины ели с нами за одним столом, но то был не пиршественный стол, и конечно, они могли сидеть с мужчинами.

— Нет. Богиня, что хранит дом, семью и детей.

Видимо, так живичи называют Орсу. Может, у нас одни и те же боги, только имена разные? Ведь Фомрира мы кличем тоже всяко: и богом-воином, и держателем меча, и убийцей Тоурга, и охотником на тварей.

Там же, на крыльце мы оставили принесенные дары и оружие, их на наших глазах положили в ларь, заперли на замок и передали ключ мне. Этот обычай пришелся мне по душе, хотя я понимал, что ключ-то может быть и не один.

Всадники передали нас с рук на руки юноше-карлу в дорогой рубахе из тонкой белоснежной ткани. Я никогда не видывал столь белой одежды и тут же захотел себе такую. Карл провел нас через несколько комнат, где я только и успевал крутить головой, разглядывая убранство, поднялся по лестнице и остановился перед резной дверью. Я пожал плечами, толкнул ее и едва не ослеп после полутьмы переходов.

Повсюду стояли свечи, которые горели так ярко, будто в горницу чудом занесли солнце да и оставили. На столе, вдоль стен в бронзовых подсвечниках… Везде. Причем свечи толстые, чуть ли не в три пальца толщиной, и за ними приглядывала девка-рабыня, бегала и снимала нагар, чуть только где замерцает огонек. Я знал, что Альфарики богат на меда и воск, но прежде никогда не видел столько свечей в одной комнате. Жирные, видать, и впрямь жирно живут.

За столом сидел шестирунный мужчина, видавший зим тридцать, в простой с виду рубахе, если не приглядываться к ткани, светловолосый, сероглазый, с курчавой плотной бородой и усами. Видный муж, поди, все девки Раудборга на него заглядывались, да и их матери тоже.

Стоило нам только войти, как он поднялся, приветливо улыбнулся и приглашающе махнул рукой на лавки, покрытые вышитой холстиной.

— Рад видеть в своем доме гостей из далеких земель Севера, — заговорил он на нашем языке. Вполне понятно, хоть с запинками и коверканием слов. — Я, Хотевит Жирный, приглашаю вас сесть за мой стол, отведать моего угощения.

— Благодарю, Хотевит, за приглашение и теплую встречу, — отвечал я. — Мы никогда не отказываемся от еды-питья, предложенных от чистого сердца.

Купец заморгал, словно я сказал что-то не то. Потом я догадался, в чем дело, и приказал Держко пересказать мой ответ на живом языке. Видать, Хотевит говорил по-нашему плохо, запомнил несколько слов, на том и остановился.

Забегали девки, споро накрыли стол пирогами, запеченной птицей, рыбой, репой и капустой, кашами, белесым клеклым сыром, мочеными яблоками, не забыли и про мед, который принесли не в бочонке, а в прозрачном, как вода, кувшине. Незаметно в горницу вошел карл в годах с узким строгим лицом и такой же узкой строгой бородкой, напоминающей козлиную, но за стол не сел, а встал за плечом Хотевита. Наверное, купец сообразил позвать своего толмача. Верно, пусть проверяет слова моего раба, а то вдруг наболтает невесть что? А за раба ответ держит его хозяин.

Простодушный и Рысь сели по бокам от меня так, чтоб приглядывать за обоими входами в горницу.