Книга Сага о двух хевдингах, страница 159 – Наталья Бутырская

— Почему ульверы не услышали приближение живичей? Чутье-чутьем, но уши у них есть. И как нас выследили? Кто нас предал? Может, Вышата или Стоян? Они так и не вернулись от Жирных. Но я пока не видел их тел.

Дагна помолчала, словно думая, как лучше ответить, вздохнула.

— Ты же понял, что живичи не стремятся стать воинами? Да, многие входят в дружины, сопровождают купеческие корабли, а если вдруг нападут враги, так весь город встанет на защиту. Пусть хельтами становятся лишь воины, но оружие умеют держать все мужчины, а к тридцати годам редко кто остается карлом. Хускарлов тут больше, чем на Северных островах.

— А чтобы стать хускарлом, нужно уметь драться. Я понял.

— Да. Год-два, а то и больше, каждый мужчина либо сражается, либо охотится на тварей. Без этого шестую руну не возьмешь. Но дары живичей редко связаны с войной. Если вдруг сын купца или сапожника получает подобный дар, считается, что боги выбрали для него другую судьбу, и он идет в дружину. Если дара нет, хускарл может стать кем хочет, и так бывает довольно часто. Но случается и так, что живичи получают особенные дары, которые связаны с их ремеслом. И тогда их рода сразу идут в гору.

— Что особенного в кузнеце, который не боится огня? Его мечи острее? Или его кольчуги крепче?

— Это мелкий дар, не значимый. А что, если дар позволяет делать особые предметы? Например, возьмет плотник бревнышко и вытешет из него две фигурки. Одна может выглядеть как угодно, например, деревянной птичкой или свистулькой, а вторая всегда в виде изогнутой палочки. И что, если взять ту палочку в руки, то она всегда будет поворачиваться в сторону первой фигурки? Сколько будет стоить такая парочка? Кто захочет купить неразлучников?

Я призадумался.

— Купцы?

— Да, по паре на каждый корабль. И не только купцы. Богатые родители покупают их для своих детей. Ярлы для своих посланников и самых важных соратников. А такой умелец один на всю Альфарики! Его род уже давно входит в вече Раудборга. Жаль, помрет он скоро, а никто из его детей и внуков не заполучил такой дар.

— И Хотевит подарил тебе такую фигурку, — догадался я.

— Нет, — спокойно ответила Дагна. — Я не хотела, чтобы за мной приглядывали, точно за скотиной или ценным грузом. Такая фигурка была у девки, что послали со мной, но мы же притопили ее вместе со всем скарбом. Оставшееся я тоже перетряхнула, не было там ничего такого.

— Значит, у Велебора… Но он же человек Хотевита! И ты говоришь, что Хотевит ни при чем, — усмехнулся я.

— Я спросила. Он не давал неразлучника ни Велебору, ни другим живичам, что пошли с нами.

— Это лишь слова. А купцы на слова всегда были горазды.

— Клянусь, что…

Я лишь отмахнулся. Что она может сказать? Чем поклясться? Я видел то, что видел, и никакие слова не изменят этого.

— После поговорим.

Коршун отыскал и привел всех ульверов. Живичей же всего нашли семерых, и Велебора среди них не было. Скорее всего, не он один сумел уйти. И теперь проход через Раудборг для нас закрыт полностью. Одно дело, быть пособниками темной мрежницы в поимке неведомой озерной богини, и совсем другое, разорвать горожан на куски при видаках. Какие нынче пойдут слухи об ульверах? Наверное, что мы все вылюди и лишь прикидываемся людьми, нападаем на приличных живичей и жрем младенцев.