Книга (Не)естественный отбор, страница 131 – Наталья Бутырская

— Кхм, – кашлянул Ярослав, – собственно, вполне возможно, что это вещество вводится эльфам вне детского сада. Мы такое тоже обсуждали.

— Угу, – хрюкнул археолог, не поднимая головы от бумаг, – только мы еще решили, что контролировать ввод вещества в каждом отдельно взятом доме сложнее, чем в детском саду. А что насчет прививок?

— Прививок? – переспросила Настя. – Ах да, верно, я спускалась к медсестре. Действительно, у эльфов другой график, но и у оборотней он отличается от человеческого. Кстати, на следующей неделе у нас планируется очередной этап прививок.

— А вы можете узнать, от какой болезни будут прививать? Или какая маркировка будет на упаковке? – вкрадчиво спросил Дэн. – А еще лучше, если бы вы смогли случайно прихватить как-нибудь это средство.

Ярослав не выдержал и возмутился:

— Дэн, имей совесть. Настя и так нам изрядно помогла, а ты ее чуть ли не на преступление толкаешь! А если там шприцы под счет? Да ведь точно под счет! А если ее поймают?

— И что с ней будет? – археолог выпрямился, выронив несколько листов. – Ах, воспитательница украла шприц стоимостью в десять рублей? На костер ее отправят? – он повернулся к девушке. – Вы простите за мою горячность, но если внутри окажется то самое вещество, это сэкономит нам кучу времени. Ярослав делает возможное и невозможное, но у него нет ни специальной аппаратуры, ни государственных субсидий, ни штата сотрудников. Он каждый день рискует работой и репутацией, делая необходимые для нашего исследования анализы, но, даже несмотря на это, на выявление состава могут уйти годы. И на другой чаше весов – небольшой проступок, за который максимум пожурят. Анастасия, я не имею права вас о чем-либо просить, но все же подумайте об этом, пожалуйста.

— Я не знаю. Вы тоже поймите, я же не обязательно буду присутствовать на уколах, дети ко мне не до конца привыкли, – растерялась девушка.

— Не умеете – научим, – отмахнулся оборотень. – Вон Лей и научит. Зря он что ли у цыган жил?

Лей от неожиданности оттолкнулся сильнее, чем нужно, его кресло с глухим ударом врезалось в стол, и неровно стоящие стопки бумаг рассыпались по всей комнате.

— Дэн, ты! – воскликнул тоненько эльф, и Дэн скривил лицо, словно от звука бор-машины. – Я в жизни ничего не крал!

— Всего лишь обманывал, клянчил деньги и бродяжничал.

— Ну хотя бы никого не похищал и не держал взаперти, тыкая иголками!

Настя испуганно переводила взгляд с одного спорщика на другого, а те распалялись все больше. Ярослав пожалел девушку и, осторожно дотронувшись до руки, предложил выйти в другую комнату.

Перекосившаяся дверь так и не была снята, да и решетки на окнах придавали комнате суровый вид, зато тут не пахло сыростью и было относительно тихо.

Ярослав жестом предложил сесть Насте на застеленную кровать, а сам прислонился к стене и сказал:

— Вы простите, пожалуйста, за все это. Обычно Дэн ведет себя более адекватно.

— Ничего, я понимаю, – кивнула она.

— Может быть, понимаете, а может, и нет. Дэну сейчас двадцать лет. Сколько он еще проживет? Пять лет или семь? Исследования эльфийского долголетия и их истории стали единственным смыслом его жизни. Ни семьи, ни детей, лишь раскопки, архивы, анализы. Потом вот этот мальчик. И он понимает, что с таким темпом работы он не доживет до раскрытия истины, и эта мысль приводит его в ужас.