Книга (Не)естественный отбор, страница 32 – Наталья Бутырская

— Да, я из области приехала, из деревни, – ошеломленно пробормотала я.

— Так я и думал. Люди вообще не часто отваживаются резко менять свою жизнь, даже если уверены в своей правоте, но тем не менее в интернете можно встретить истории о том, как человек работал-работал бухгалтером или там менеджером, а потом раз и уволился, переехал жить на Тибет или стал волонтером в Африке. И живут они на новом месте счастливо до конца своих дней. Вот это свойство как раз и ищут ваши преподаватели: способность резко изменить свою жизнь, но только раз или два, а не метания по всем сферам. Много ли было отказов в истории университета от такой должности?

— Нет, ни разу.

— А могли бы быть. Ведь каждая девушка понимает, что, по сути, она должна отказаться ради этой работы от личного счастья. Мало кто из них выходит замуж, так как ребенка они уже не смогут родить, никакого полноценного отпуска, постоянная привязка к одной группе на полжизни. Это ведь и есть изменение всей жизни.

— Ты так говоришь, что я начинаю задумываться над тем, правильно ли я поступила, согласившись.

— У тебя не было выбора, ведь ты как раз идеально подходишь к их требованиям. Поэтому не говори, что ты обычная. Это неправда.

Мы снова замолчали. Через несколько минут Стан сказал:- А знаешь, почему я пришел в Экстрим в первый раз? Потому что это одно из немногих мест в городе, где разрешен оборот для взрослых.

— А, да, я видела нулевку при входе.

Я раньше как-то и не задумывалась над тем, что оборотням запрещено принимать свою звериную форму в любом месте. А ведь на самом деле не так уж часто я видела разрешающий знак: большая черная буква «О» (оборотни) в квадрате с синей каймой. Так как буква «О» и цифра нуль пишутся одинаково, этот знак стали называть нулевкой. Если в середине нуля написана цифра, то это означает, что в этом месте могут оборачиваться только те, чей возраст равен этой цифре или меньше.

Например, при входе на территорию детского сада висит такой знак с ограничением в три года, а значит, все дети-оборотни, посещающие его, могут оборачиваться, а вот их родители – нет. И это правильно, маленькие не всегда могут контролировать себя. Оборотни младше одного года могут перекидываться везде, для них нет официального запрета, но по факту таких малышей мамы стараются не брать в места с большим скоплением людей, дабы не травмировать психику особо нервных личностей.

— Я никогда не думала, каково вам без возможности оборачиваться, – смущенно сказала я.

— Да, часто люди забывают о том, что наша звериная форма – это не парадно-выходной наряд, который можно забыть в шкафу до подходящего случая, это наша суть. Это тоже я, который также имеет право на существование. Почему не придумали такого знака для людей с раздвоением личности или шизофреников?

— Не знаю, – улыбнулась я. – У тебя очень красивый зверь, то есть ты …, - и я замолчала, запутавшись в словах.

— Да, я-волк пошел в отца. Эта темная полоска на спине – наша семейная черта, так что если увидишь в городе волка с такой окраской, знай, это кто-то из нашей семьи.

— Ну, вот мы и пришли, – остановилась я перед крыльцом общежития. – Спасибо за отличный вечер и за то, что проводил меня.

— Настя, погоди немного, я хочу тебе кое-что сказать, – Стан замялся, не зная, как выразить свою мысль, а потом глубоко вдохнул и выпалил: – Я в тебя влюблен.