Книга Сага о Годрланде, страница 154 – Наталья Бутырская

— Четыр… тринадцать, — глядя на труп, сказал Хундр.

— На пять десятков воинов. Найди бочки, налей в них воды пополам с вином. И просто вино тоже прихвати. Нужны повозки и кони.

— Да, хёвдинг! — он склонил голову.

— И вот еще что… Пока они не научатся говорить по-нашему, в ответе за них ты. Еще одна такая выходка, еще раз кто-то тявкнет на меня или моих хирдманов — спрашивать буду с тебя. Понял?

— Да, хёвдинг!

И Хундр поспешил убраться. Вскоре у моих ног выросла целая гора всякого добра: от кошелей с илиосами до дорогого шелкового платья, от серебряных чашек до вышитых подушек. Браслеты и кольца воины тоже поснимали с себя.

Бойцы с арены подошли ко мне. И норд от их лица спросил, приму ли я их в свой хирд.

— Как тебя зовут? Откуда ты, чей сын?

— Дагейд, сын Ислейва. На арене выступал под прозвищем Белый Лев из-за… — он взъерошил свои длинные светлые волосы. — Родился в деревне Фростванн(1).

— Дагейд, я возьму вас в хирд, но говорить буду только с тобой. Ты отвечаешь за своих собратьев, пересказываешь мои слова, учишь нашему языку.

Он приложил кулак к груди и кивнул.

— Закройте ворота, охраняйте поместье, приглядите за ареной. Ни с кем не разговаривать, если что, звать меня.

Норд снова кивнул.

— И еще, Дагейд. Я дам твариные сердца для тебя и твоего друга. Постарайся не шагнуть за грань.

Глаза Льва сверкнули, но больше он ничем не выказал свою радость.

Осталось дождаться хирдманов из Гульборга и корабль. И мы уйдем отсюда.

* * *

1 Фростванн — в пер. с древнескандинавского ледяное озеро.

Ночь мы провели в поместье.

Я приказал, чтоб все Хундровы люди устроились в одном зале, и приставил к ним Сварта. Люди Дагейда, бойцы с арены, расположились во дворе неподалеку от моих хирдманов. Сейчас ульверы слишком раскиданы: двое с клетусовцами в Гульборге, Рысь с Феликсом тоже там, Вепрь и еще трое остались в гавани. Если бы не стая, нам бы пришлось труднее.

Живодер всю ночь топил жир, чтобы сберечь твариные сердца. Дагейд сказал, что в Годрланде часто заливают их крепким вином, но лезть в заваленный винный погреб я запретил.

Наверное, за ночь я мог бы провести через грань одного или двоих, но не хотел оставлять ульверов без стаи, а прерывать ритуал никак нельзя. Да и я больше думал бы о хирде, чем об отдельном хирдмане. Лучше переждать, отсеять гниль, найти тихое местечко, а уж потом…

Я сидел, оперевшись спиной о колесо нагруженной доверху телеги, и жевал остывшие куски свинины. Подошел Херлиф, хмыкнул, стянул шелковую подушку из добычи и плюхнулся рядом.

— Может, сразу возьмешь всех в стаю? Надежнее.

— Нет, — отрезал я. Потом всё же пояснил: — Не хочу убивать своих. Лучше убить до стаи. К тому же вряд ли все захотят отправиться на север. Там же и живичи есть, и сарапы. И даже эти… черные.

— Если останутся все, мы станем самым сильным хирдом во всем Северном море. И самым богатым.

В поместье Брутуса нашлось немало поживы. Жаль, что мы не сможем забрать всё подчистую, многое придется бросить. Помимо золота и драгоценностей мы взяли ткани, специи, оружие, броню и, конечно, припасы на пять десятков. А столики с ажурными ножками? А тончайшие миски и чашки с цветными переливами? А кувшины с оливковым маслом? А твариные панцири и кости? За всё это можно было бы немало выручить на рынках Альфарики! А уж на Северных островах за такой груз заплатили бы вдвое больше, чем в живичских землях. Я хотел было подсчитать, но сбился после первой сотни золотых марок.