Книга Сага о Годрланде, страница 53 – Наталья Бутырская

К ночи вернулись и ульверы, и пустынники, которых нанял Милий, вместе со своими верблюдами и поклажей.

Пустынники привычно поахали над нашей добычей, собрали добытые сердца, очистили от застывшей крови твари, от ошметков плоти, выскребли прям всё до мельчайшего кусочка и обмотали тряпицами, пропитанными в какой-то вонючей смеси. В такой обертке драгоценные сердца не испортятся еще седмицу. Впрочем, одно я попросил оставить. Сегодня я проведу Квигульва в хельты!

Но перед тем надо передохнуть и поспать. Я строго-настрого запретил Синезубу нынче вечером есть. «Иначе так и останешься хускарлом!» — сказал я. И простодушный здоровяк послушался, хоть и с неохотой.

Я знаю, что есть хёвдинги, которым не по душе, когда их хирдманы дорастают до той же руны, что и они. Может, я бы тоже этого боялся, если б не мой дар. Но сейчас я был счастлив. С той поры, как хворь Альрика усилилась, я остался единственным хельтом в хирде, и это тяготило меня. Мы забрались так далеко от родных островов… если я вдруг погибну, каково придется ульверам? Как им пройти через Раудборг, где обезумевшие живичи жаждут нашей крови?

К тому же я не мог забыть нелепой гибели Энока почти сразу, как он стал хельтом. Вдруг наш хирд кто-то проклял, чтобы в нем не было больше одного хельта за раз? Первым был Альрик. Энок Косой почти сразу погиб. Едва хельтом стал я, как случилась та бойня, и Альрик перестал разговаривать и сражаться. Так что я собирался приглядывать за Квигульвом до конца охоты. Даже подумал, а не отправить ли мне его в город? Пусть пока отдохнет, новое копье присмотрит.

Хотя нет, это нечестно и перед Квигульвом, и перед всем хирдом.

Ульверы обступили Синезуба, хлопали его по плечам и спине, смеялись и радовались за него. А он добродушно скалил страшные зубы и не знал, что сделать такого, чтоб не разорваться от счастья. Схватил в охапку Хальфсена, подкинул в небо, потом крепко обнял Трудюра, который не успел увернуться, схватил ручищу Сварта и крепко стиснул. Полутролль прищурился и поднапрягся сильнее. Квигульв сжал еще крепче, и они так ломали друг другу руки, пока я их не развел в стороны. Впервые Синезуб не проиграл Сварту в этой борьбе! И это он еще не стал настоящим хельтом!

Если бы выбирал я, то сначала хельтом бы стал Вепрь или Простодушный, их помощь мне бы пригодилась. От бесхитростного и наивного Квигульва многого не дождешься. Но он так искренне радовался! Обнимал всех подряд, даже тщедушного Феликса, поднимал камни, что прежде не смог бы, предложил Простодушному побороться в глиме и проиграл. Для глимы нужна не только сила, но и ловкость, и смекалка, а в этом Херлиф уж никак не уступал Синезубу.

Пустынники сложили из привезенного с собой хвороста костер и принялись готовить похлебку под присмотром Вепря. Они-то привыкли седмицами жевать сушеное мясо да грызть лепешки, не уступавшие твердостью камню, да и сами были будто сделаны из прочной выдубленной кожи: худые, звонкие и гибкие, как кнут. Рунами они были невелики, двое взрослых — хускарлы на седьмой руне и четверо младших — карлы, но даже карлы пустынников выглядели сильнее и крепче, чем пятирунный Феликс.

Старший пустынник с чудным именем Кхалед сразу сказал, что их дело маленькое. Они берут на себя перевозку припасов, устройство лагеря, для чего на верблюдов были навьючены одеяла из овечьих шкур, также они готовы разделывать тварей и сохранять все ценные части. Но биться с тварями или с лихими людьми — не их забота. Если вдруг нас всех поубивают, пустынники попросту сбегут, зато доставят весть о нашей гибели в тот гостевой дом, где мы жили.