Книга Хроники новуса I, страница 16 – Наталья Бутырская

Я вдруг вспомнил, как впервые после смерти матери доил коров. Провозился с ними весь вечер, уж и не знаю, кто утомился больше: они или я. Вроде бы нетрудно: сдавить, потянуть, отпустить, сдавить, потянуть, отпустить. И так много-много раз. С непривычки у меня свело плечи, пальцы выплясывали похлеще тетки Калоры в праздник Пробуждения, а на другой день я даже ложку взять не смог, руки висели тряпочками, но потом всё прошло. Сейчас я спокойно выдаиваю три коровы, и ничего не болит, не трясется. Вдруг и на сей раз так случится? Надо лишь перетерпеть.

Как часто я мечтал весь день лежать на лавке? И чтоб никаких забот! Как какой-нибудь барон! А выходит, что лежать — не так уж и весело. И думы одолевают всякие: задала ли тетка Филора корму курам? Довольно ли налила воды свиньям? Да и коровы весь день без выпаса — измучались, поди.

И тут что-то кольнуло в боку. Потом в руке. В спине. В шее. Кололо всюду. Не прям больно, будто об еловую ветку схватился, но неприятно. Я бы уже извертелся, если б мог. А дальше стало хуже. Почудилось, что в меня вгрызлись черви и поползли по всему телу, но не сверху, а внутри, под кожей. Я прямо чувствовал, как они шевелятся, пропихивают себя, извиваются и впиваются в мои жилы. По сравнению со вчерашней боль можно было терпеть, но как же это мерзко! Я не орал, лишь чтобы соседи не прибежали, грыз себе губы и снова скрипел зубами.

Надо снова говорить слова! Заветные слова! Всё, что угодно, лишь бы выпрыгнуть из этого тела!

Я забубнил их себе под нос, повторяя по кругу вновь и вновь. И спустя какое-то время мне удалось уйти от боли. Пусть тело само справляется со своими бедами!

Тук. Тук. Тук.

— Лиор! Лио-о-ор! Пора коров выгонять! Ты живой? Еще хвораешь? Открой, я хоть молоком тебя напою, а то второй день лежишь, огня не разводишь.

Я открыл глаза. Снова на полу. Было зябко, особенно мерзла задница из-за мокрых портков. Живот тут же заскрипел, требуя еды.

Смогу ли шевельнуть пальцем? Попробовал, и он стукнул по полу. Ни боли, ни вчерашнего бессилия. А ну-ка, тогда попробую поднять руку. Та легко взлетела наверх. Неужто и встать выйдет? Я перекатился на бок, оперся и встал.

— Лиор? Нешто помер?

— Жив я, теть Филора! Сейчас выйду! Полегчало мне.

— Хвала древу Сфирры! А то у меня сердце не на месте. Слыхала, что староста наш тебя распекал на днях! Так ты много о том не думай. Пока руки-ноги на месте, не помрешь с голоду. Ты вон какой работящий, уж без куска хлеба не останешься.

Пока тетка Филора говорила, я поменял портки, выхлебал остатки воды в ведре, выскреб засохшую корку со дня котелка и проглотил, отыскал засохший и изрядно погрызенный мышами кусок лепешки, сожрал его. Когда понял, что в доме больше ничего нет, отпер дверь, буркнул «доброго утра!» перепугавшейся соседке и метнулся в кладовую. Опомнился, когда доел всю квашеную капусту в той самой бочке, а ведь там оставалось никак не меньше половины ведра!

— Что это с тобой?

Вот же! Филора-то не ушла.

— Коров выгонять будешь?

— Да, — кивнул я. — Вчера ничего не ел, изголодался малость.

Голод никуда не делся, но я хоть в разум пришел. Выпустил коров, задал корма свиньям побольше, открыл дверь курятника… Соседка, видать, угомонилась и ушла, так что я занялся повседневными делами. Для начала сходил к колодцу, нахлебался воды от души, потом натаскал ее в корыта. И ведра казались легкими-легкими. Я несколько раз оглядывался: уж не протекают ли, но дорога позади оставалась сухой.