Книга Хроники новуса I, страница 25 – Наталья Бутырская

В оплату же я получил два душистых каравая.

— Дяденька, а вам помощник не нужен? Я сильный! И…

— Не нужно, не нужно, — замахал булочник руками. — У меня и сын есть, и внуки, много помощников. Иди, парень, иди! Котомку свою не забудь!

Я вновь закинул котомку за спину, хмыкнул и пошел дальше. Вон как интересно! Помощников много, а мешки таскать не хотят. Откусил от дареного каравая и ахнул: такого мягкого хлеба ни в жизни не пробовал! Сколько же раз зерно пропустили через жернова, чтоб получить столь тонкий помол? Маслом пахло и медом, и еще чем-то вкусным, что я не мог угадать.

Покружившись по городу еще немного, я увидал дом, над входом в который висел засохший пучок веток. Это значит, тут можно поесть, отдохнуть и переночевать. Я перекинул котомку на другое плечо и толкнул дверь таверны.

Не успел я войти в таверну, как на меня уже привычно закричали:

— Куда? Нищим не подаем! Работы нет! Задаром сидеть нельзя!

Длинная и тощая, как черенок для вил, тетка грозно пошла на меня, сжимая в руке тряпку.

— Не задаром, — устало отозвался я.

Раненая нога нехорошо горела огнем, в ступне будто что-то толкалось наружу, но никак не могло выбраться.

— Ночлег в общей зале — три медяка, с едой — семь, — тут же выпалила тетка.

Я кивнул, снял котомку, чтоб вытащить оттуда последний оставшийся кошель, но подумал, что на этот раз лучше не показывать, сколько у меня монет и где они хранятся. Подозрительно окинул взглядом посетителей и остановился на одном. Тот мальчишка! Он даже не скрывался, повернулся ко мне лицом и улыбнулся. Он тоже меня узнал.

— Ты! — крикнул я.

— Ого, у тебя еще монеты припасены? — подивился воришка. — А ты запасливый.

— Верни кошель!

— Какой кошель? Нету у меня никакого кошеля.

Тощая тетка насторожилась пуще прежнего. Но я, забыв и про нее, и про больную ногу, пошел к мальчишке.

— Верни! А не то хуже будет! — пригрозил я.

— Хуже? Хуже этого?

Он приподнял свешивающиеся набок волосы, и я увидел вместо уха неровный багровый шрам. Значит, его уже один раз поймали на краже. Если схватят во второй раз — отрежут оставшееся ухо, а в третий попросту повесят. Потому он так шустро убегал. Кто ж захочет на шаг приблизиться к виселице? Но то не моя забота!

— Монеты верни! — я подошел к нему вплотную.

— Нет у меня твоих монет! Нету! Да и как ты их узнаешь? Все монетки похожи.

Мальчишка отчего-то совсем не боялся меня. В чем-то он прав. Как я докажу, что он забрал у меня кошель? С виду он одет лучше моего, на ногах вон что-то наверчено. Но и сдаваться я не собирался.

— Драться — кыш во двор! Здесь петушиным боям не место! — рявкнула на нас хозяйка.

Как раз вовремя. Может, с пылу с жару я бы легко избил воришку, но сейчас я изрядно устал, проголодался, даже несмотря на проглоченный каравай, и чуток успокоился. Если бы он задирался или ударил меня разок, я б ему вмазал легко, а вот так, ни с чего, да еще когда он сидит и лыбится, харя одноухая… Так что я ухватил его за шкирку и дернул из-за стола, чтоб вытащить во двор. Там уж вытрясу из него всё до единой монетки!

До последнего думал, что кто-нибудь за него вступится! Хотя бы дяденьки, что сидели за тем же столом и с любопытством смотрели на нас. У нас в деревне, если бы пришлый начал нашего брата мутузить, никто б не задумался, правый он или виноватый, всё равно б своего отстояли. А тут будто знать воришку не знают. Ну, мне же легче!