Книга Хроники новуса II, страница 16 – Наталья Бутырская

«Сила есть то, что течёт через всё — не в мече, не в мышце, но в самой природе вещей сокрыта. Глупец ищет её в крови, мудрец обретает в безмолвии души. Её не берут, но познают; не владеют, но разделяют — как свет солнца, что всем доступен, но никому не принадлежит. Она даёт могущество, но так же порождает и рабство: ибо считающие себя сильными часто становятся рабами самой силы. Истинная мощь — не в том, чтобы двигать миры, а в том, чтобы владеть собою.»

Когда мы только начинали грызть эту книжицу, ее слова звучали для меня одинаково непонятно что на истинном языке, что на нашем, фалдорийском. Многих слов я попросту не понимал, сейчас я пообвык и уже не пугался вычурной и запутанной речи. Жаль, только это не помогало мне понять, как и что я должен почувствовать.

От непривычной позы начали затекать ноги. Я приоткрыл глаз и увидел, что братья-новусы елозят на тонких подушках, пытаются сесть поудобнее. Мда, вряд ли кто-то из нас сумеет нащупать этот долгоров спиритус. Под конец я догадался, почему мы ищем дух именно на коленях: иначе бы все новусы заснули, даже занемевшие ноги не помешали мне задремать.

— Новусы! Урок закончен.

Я аж вздрогнул от неожиданности, попытался встать, но едва не упал — ноги одеревенели после долгого сидения. Пришлось помедлить, чтобы переждать покалывания. Остальные тоже не с первого раза смогли подняться. Стоило выйти из молитвенной комнаты, как меня кто-то схватил за шиворот и затащил за угол.Новусы же поспешили в трапезную, совсем в иную сторону.

— На сей раз не улизнешь, — сказал Фалдос. — Погодь, не бузи, бить не буду.

Я медленно разжал кулаки. Веры ему, конечно, не было, но один на один без оружия мне Фалдос не страшен.

— Чего?

— Я тут поразмыслил… Это магистр подстроил. Или им в кубок что-то подлили. Или, может,к ним в темницу приходили и чем-то отравили. Но тебя не тронули. Почему? Потому что ты из черни? Но я-то нет! Мой отец — барон Грейхарт, да, он не королевской крови и даже не граф, но нашему роду уже двести лет.

Слова Фалдоса меня запутали. Чего же он хочет? Чтобы другие новусы опомнились? Или злится, что его обошли стороной?

— Страшно тебе было в темнице? — спросил я.

Фалдос сперва опешил от вопроса, потом сдвинул брови и прорычал:

— Я же не девка, чтоб испугаться такой малости. И какого долгора…

— Видал, как другие тряслись?

Он кивнул и призадумался:

— Меня-то отец не раз в подземелье сажал.На неделю, на две. Привык и к темноте, и к сырости, и на одной воде сидеть… Думаю, и тебе не впервой.А вот остальные, — он презрительно фыркнул, –фарфоровые дворянчики! Разве что Ренар чего-то стоит.

Мне чуток стало не по себе от подобных откровений Фалдоса.

— А шепот слышал там?

— Слышал. Нес ту же чушь про воздаяние, как и наш хранитель корней. Он вечно что-то такое бормотал. — Вдруг Фалдос хмыкнул: — Ага, понял, к чему ты клонишь. Сначала темница, пытки, страх, крики, потом тепло, вино, сытная еда. И всё — он размяк и готов каяться во всех грехах.

— Кто? — удивился я.

— Был у нас один… соглядатай, — Фалдос усмехнулся, будто вспомнил что-то хорошее. — Как признался, содрали с него кожу и отправили нанимателю.

Я сглотнул. Всё-таки мне еще повезло — отделался запачканным гамбезоном и вонью в келье!

— Только мы ему ничего не шептали. Просто отводили провинившихся слуг вниз и пороли, а соглядатай слушал их крики. Каждую ночь! Чтоб спать не мог. Но для чего это культу? Нам-то каяться не в чем. — И снова он догадался сам: — А ведь Милик помер. Значит, и тут случаются соглядатаи, наверное, из других культов посылают.