Книга Хроники новуса II, страница 20 – Наталья Бутырская

После этого разговоры затихли. Я был рад сменить деревянную лопату на тачку, хотя бы не придется корячиться на коленях. Когда навоз, перемешанный с соломой, заполнил ее доверху, я покатил ее вглубь конюшни. Почти из всех стойл на меня смотрели горбоносые конские морды, иногда они задирали верхнюю губу, обнажали крупные желтые зубы и ржали надо мной.

Я толкал вонючую тачку и молча кипел от негодования. Что значит «не ведая родства»? Да, я не видел своих дедушек и бабушек, но я знал родителей. Нежные чувства? Отец редко говорил что-то доброе, зато любил взъерошивать мне волосы, мать… ну, это же мать, и я ее единственное дитя, потому она заботилась обо мне от всего сердца. Вся в хлопотах с утра до ночи, а всё равно нет-нет да и прижмет меня к себе, пробегая мимо. Род! И что, разве это значит, что мать того же Эржика лучше? Она ведь согласилась отправить его в культ! Почему не упросила отца, чтоб Эржик остался дома, со своими горячо любимыми родичами?

Наконец я дошел до небольшой открытой дверцы, откуда сильно пахло конским навозом, вошел, увидел там яму, опрокинул тачку туда и побрел обратно, думая, как ответить Эржику, чтобы он понял…

Их голоса далеко разносились по конюшне, отдаваясь эхом. Я помедлил, прислушиваясь.

— … долго командор его терпеть не станет. Потому и говорю, лучше держись от него подальше — целее будешь.

Тачка скрипнула, и они замолчали. Куча для меня уже была подготовлена, мы вмиг перекидали ее, и я снова двинулся к яме.

Когда мы вычистили с сотню стойл, вновь появился Фарик и велел нам идти отдыхать. Как раз начинало смеркаться, и мы успевали добраться до келий до темноты. Далмир ласково распрощался со старшими новусами, поблагодарил их за науку и поспешил во двор, не сказав мне ни слова, будто узнал, что я стал прокаженным.

* * *

На другой день всё было почти так же: и бег по двору с грузом, потом тяготы истинного языка, скука в молитвенной комнате. Брат Арнос появился на вечерней трапезе и назвал тех, кто сегодня пойдет на конюшню, а кто будет бодрстовать на замковых стенах, и моего имени там не прозвучало. Потому я провел весь вечер, вбивая в свою голову очередную страницу из книжицы.

И на третий тоже.

А на четвертый меня отправили в ночной караул. После вечерней трапезы я надел гамбезон, спустился в оружейную, и там вместе с Ренаром подождал, пока изрядно похудевший за последние дни брат Арнос вернется из конюшни, куда отводил очередных помощников.

— Возьмите по одному поясному ножу. Ренар, возьми меч. Лиор, тебе топор.

— Почему? — спросил Ренар.

— Он пока плох с мечом, топор будет сподручнее. За мной!

Арнос повел нас к воротным башням, самым высоким в замке, и передал с рук на руки стражам, тоже новусам, но эти выглядели лет на пять-семь старше нас, в отличие от конюших. Я сразу насторожился и решил, что буду держать язык за зубами. Врать не стану, но и заявлять о своем сословии сразу не буду.

Нас встретили вполне радушно. Невысокий плотный парень с длинными усами, что изрядно портили его круглое лицо, сказал, что его звать Бозаром, и что в карауле нет ничего трудного.

— Тут, знаешь, еще две стены — городские, на них всё строже: глаз не сомкни, зевоту не разводи, не шуми да еще и караульным на башнях вовремя отбивайся, чтоб не подумали, что ты с перепою в ров шлепнулся. Мы тут так, для виду. Изредка поглядывай вниз, смотри, не ползут ли какие огни к замку, и ладно. Можешь даже вздремнуть, если захочется.