Книга Граничный Орден. Стрела или Молот, страница 38 – Наталья Бутырская

— Если вы не возражаете, я бы хотел попробовать, — робко предложил Карницкий, просидевший всё это время в углу.

Командор посмотрел на него так, будто впервые увидел, потом махнул рукой.

— Пробуй. Чехоня, пригляди.

Карницкого привезли на легкой бричке и высадили в сотне шагов от крайнего дома.

— Если попрут на тебя, не геройствуй! Сразу вертайся, — сказал незнакомый Молот с опухшим кривым носом.

— Разумеется, — кивнул Адриан.

Он шагнул за условную черту и… ничего не произошло. Словно и впрямь обычная деревня. Впрочем, в этой обычности было что-то жуткое. На дороге остались следы драки, кое-где на траве темнела запекшаяся кровь, лежали поломанные палки и один разбитый пистоль. Мужики косились на проходившего мимо барчука, но не более, некоторые кланялись, другие отворачивались. Вон баба понесла окровавленное тряпье к речке, наверное, стирать. Парни все были в синяках, шишках и ссадинах. Может, кому-то досталось и похлеще, но они попрятались по домам.

На пепелище барского дома уже возились люди, растаскивали обгоревшие бревна, сгребали лопатами пепел. И уже звонко стучал топор, вырубая пазы в заготовленных ранее стволах. Карницкий удивился, неужто сельчане собираются строить дом заново? Ведь чужака-то уже нет.

А потом увидел Марчука. Он трепал по голове белобрысого сопливого мальчугана и показывал, как нужно рубить дрова так, чтоб с одного удара. Второй пацан бегал возле них кругами, подхватывал упавшие полешки и тащил их в кучу. Из дома тянуло пирогами с капустой.

Аверий никогда прежде не выглядел таким счастливым.

Карницкий смотрел на счастливого Марчука и какое-то время молчал. Потом прокашлялся и позвал:

— Аверий!

Марчук оглянулся и замер.

— Карницкий.

Медленно отложил колун, отодвинул мальчишек в сторону, с тоской посмотрел на крыльцо дома и шагнул к калитке.

— Дядя Верий, ты куда? Можно с тобой? — воскликнул старший пацан.

— Нет, Крутик. Присмотри за матерью и братом.

И пошел с Карницким к околице, более не оглянувшись ни разу. Кивнул Молоту, сел в бричку и молчал вплоть до приезда на почтовую станцию.

Командор Старопольского отделения обрадовался Марчуку, усадил за стол и принялся расспрашивать:

— Ну, как ты? Мыслишь как? Чужак всё еще сидит в голове? Если что, его можно хоть сейчас прихлопнуть. Спа́ла защита-то! Думаю, как выволокли его из деревни, так и спа́ла. Знаешь, как узнали? Один Молот, которому в Подрачке нос сломали, вспылил и врезал ему по морде, мол, пусть чужак и не почует удара, зато сам хоть душу отведет. А у чужака кровь как брызнет! Пол-лица разворотил, нос свернул, челюсть тоже… Молота я, конечно, наказал, зато хоть узнали про защиту. Так что — сжечь его, или еще хочешь поговорить с ним? Только чужак немного того… ополоумел. Всё про выход какой-то твердит.

Аверий слушал спокойно, только под столом сжимал-разжимал кулаки.

— Сжечь всегда успеется. Сначала поговорю. Только дай кого покрепче, чтоб не дал мне выпустить чужака или натворить глупостей. И Карницкий тоже со мной будет, он с пером шибче управляется.

— Чехоня, пойдешь с ними? Понял, что нужно?

Молот, возвышавшийся над Марчуком на целую голову, кивнул.

— Сначала поешь, а уж потом поедешь. И ты, Чехоня, тоже, поди, голодным ходишь.

Орденцы наскоро перекусили холодной кашей, оставшейся от завтрака, и поехали допрашивать иномирца. По пути Аверий растолковал Чехоне, что от того нужно.