Книга Глупая жена. Как попаданка утёрла нос Дракону, страница 107 – Анна Кривенко

Вдоль стен, вытянувшись по струнке, замерли гвардейцы в парадных доспехах. А в центре, у самого подножия трона, сгрудились главные действующие лица сегодняшнего представления — министры.

Их вид заставил меня с трудом сдерживать улыбку. Одетые в длинные, до пят, сутаны из тяжелого шелка и парчи, они напоминали стаю важных, разноцветных птиц. Сутаны были всех мыслимых оттенков: темно-синие, вишневые, фиолетовые, изумрудные, а головы венчали забавные высокие шапочки, похожие на усеченные конусы, с кисточками на боку. Собравшись в кучку, они тихо перешептывались, и их шапочки колыхались, как гребни у встревоженных петухов. Выглядело это одновременно величественно и до смешного нелепо.

Лори стояла рядом со мной, и я чувствовала, как она нервничает. Зачем её вообще сюда привели? Это было похоже на какую-то важную церемонию, возможно, связанную с отчетами или назначениями. Взгляд Лори блуждал по залу, останавливаясь то на министрах, то на троне, и в нем застыл немой вопрос. Казалось, даже её поврежденный разум чувствовал подвох, чувствовал, что всё происходящее — лишь декорация для чего-то другого, более мрачного.

Рядом с нами, немного впереди, стоял Микаэль. И если министры были просто забавны, то его наряд вызывал скорее грусть. Он был облачён в парадный костюм, расшитый золотом и драгоценными камнями так густо, что ткани было почти не видно. Он выглядел нелепо и величественно одновременно — словно мальчишка, которого нарядили для роли в дорогом, но скучном спектакле.

И всякий раз, когда я смотрела на его сияющее, умиротворенное лицо и отмечала, с какой гордостью он взирал на возвышение, где стоял его «отец», меня захлестывала острая жалость. Парень, если бы ты знал… Если бы ты знал правду. Может быть, ты узнаешь её вскоре. Мне бы только найти способ доказать свои наблюдения, показать тебе то, что вижу я...

Наконец, гул голосов стих. Лжеправитель вышел вперед и остановился у самого трона.

Сегодня он был особенно впечатляющ. Стоял на возвышении, отделенный ото всех несколькими ступенями, и с какой-то ледяной, пугающей заносчивостью разглядывал сгрудившихся внизу министров. Они казались маленькими, суетливыми букашками по сравнению с его величественной неподвижностью.

Самозванец смотрел на них свысока, и в его взгляде не было ни интереса, ни уважения. Только скука и осознание собственной абсолютной власти. Я же, видящая его настоящее лицо так ярко, могла отчетливо наблюдать за его преступным торжеством. В каждом его жесте, в каждом едва заметном движении губ сквозило наслаждение от этой грандиозной, кровавой игры, в которой он обманул всех.

Наконец, лжекороль плавно опустился на трон. Казалось, сам воздух вокруг него сгустился, став тяжелее и плотнее.

И тут же началась церемония. Это было невероятно скучно. Министры, чинно поправляя свои забавные шапочки, по одному подходили к трону, кланялись и что-то монотонно зачитывали с длинных свитков. Голоса их эхом разносились под сводами, слова были витиеваты и бессмысленны — отчёты о сборе налогов, урожае, состоянии дорог. Лжекороль слушал с каменным лицом, изредка делая едва заметный жест рукой в знак одобрения или, наоборот, неудовольствия. Это был лишь ритуал, пустая формальность, необходимая для поддержания иллюзии законности. Истинная власть, как я понимала, вершилась в тени, там, где от присутствующих здесь кукол не оставалось и следа.