Книга Глупая жена. Как попаданка утёрла нос Дракону, страница 113 – Анна Кривенко

Я закрыла глаза и, боясь ошибиться, боясь сделать только хуже, прошептала его, повторив каждое слово, каждый странный звук, складывающийся в чужую, непонятную речь.

— Люкс этэрна винцит тэнэбрас. Умбраэ диссипантур. Кор тэнэбрарум франгитур…

Открыла глаза.

Черный дымок, сочившийся от крыльев и морды самозванца, вдруг стремительно исчез. Растаял, будто его и не было. Чешуя черного дракона потускнела, движения стали резкими, дергаными, он больше не парил в воздухе так уверенно, как раньше.

И битва переломилась.

Рафаэль почувствовал это мгновенно. Он взревел — да так, что у меня заложило уши, — и ринулся вперед. Теперь силы снова стали равными. Удар, еще удар. Когти рвали черную чешую, из пасти вырывалось пламя. Самозванец пытался уйти, ускользнуть, но Рафаэль был быстрее. Он настиг его, обхватил лапами и, набрав высоту, что есть силы швырнул вниз.

Черный дракон камнем полетел на площадь.

Грохот был такой, что земля под ногами задрожала. Внизу, на разбитой брусчатке, распласталась огромная черная туша. Крылья были сломаны и неестественно вывернуты, из пасти текла темная кровь.

Все замерли.

Черный дракон дернулся. Раз. Другой. Его тело забилось в конвульсиях, когти скребли по камню, оставляя глубокие борозды. А потом он затих.

И прямо на глазах у сотен свидетелей черная туша начала сжиматься, уменьшаться, терять очертания. Чешуя втягивалась под кожу, крылья складывались, исчезали. Через несколько мгновений на площади, распластанный и сломанный, лежал человек.

Тот самый, кто называл себя королем. Тот, кто пил жизни попаданок. Тот, кто, очевидно, мечтал стать божеством…

Он был мертв.

А в небе, в лучах пробившегося сквозь тучи солнца, парил изумрудный дракон. Мой дракон.

И, кажется, он смотрел прямо на меня…

Изумрудный дракон тяжело опустился на землю. Когти с хрустом впились в раскрошенную брусчатку, крылья сложились за спиной, и в следующий миг на месте огромной рептилии уже стоял человек.

Рафаэль.

Он был бледен, одежда местами порвана и окровавлена, из порезов и ран сочилась кровь, но он стоял прямо, не сгибаясь. Лицо — напряженное, мрачное, губы сжаты в тонкую линию.

К нему тут же из дворца высыпали министры, воины, придворные. Толпа росла с каждой секундой, самые любопытные лезли вперед, чтобы разглядеть победителя. Я рванула туда же, расталкивая локтями самых настырных, но меня оттесняли, отпихивали в ответ, поэтому я терялась среди высоких фигур в расшитых камзолах и тяжелых плащах.

— Пропустите! — выкрикнула я наконец, но меня никто не воспринял всерьез.

Вдруг толпа расступилась.

Из самой гущи взволнованных зрителей вышел очень древний старик. Я никогда не видела столь старых драконов — его лицо было изрезано морщинами, словно старая карта, волосы белы как снег, но глаза… глаза смотрели ясно, остро, цепко. В них горела мудрость, накопленная, наверное, веками…

— Наставник Олфей! — почтительно зашептали вокруг.

Старик медленно приблизился к Рафаэлю, остановился напротив и долго смотрел на него, не отрывая взгляда. А потом — улыбнулся. Тепло, по-отечески, будто узнал родное лицо.

Он обернулся к толпе и поднял руку. Гул мгновенно стих.

— Это воистину королевская кровь! — провозгласил он на удивление звонко для своих лет. — Кто ты, дитя? Назови свое имя.