Книга Хранитель талисманов 2, страница 24 – Юлия Давыдова

— Я знаю, госпожа, — ответил Никита.

Гинева кивнула:

— Что ж, не буду лгать, я за этим и прилетела. Получить клятву от тебя, хранитель, значит крепче связать нити магического плетения нашего мира. Если между мной и тобой не будет разлада, это укрепит щит Алавии против любых опасностей.

Велехов опустил голову в знак согласия:

— Пусть так и будет.

Берегиня сняла с пояса маленькую плоскую чашу, расписанную с обеих сторон и опустила так, чтобы Никита смог положить на неё руку. Потом вынула кинжал из ножен на бедре и приставила его острое лезвие к запястью хранителя:

— Повторяй за мной, если готов.

Ветер похолодел, предчувствуя магию, и заструился по телу Никиты, вызывая приятную дрожь.

— С моей кровью отдаю волю свою берегине, что стоит передо мной, — произнесла Гинева, и Велехов повторил эти слова.

В чашу упали первые красные капли.

— И принимаю её волю, как свою, — говорила берегиня. — Откликнусь на её зов, где бы я ни был, и выполню ею сказанное или начертанное, каков бы ни был этот приказ…

Символы на плоской чаше вспыхивали, напитываясь кровью. С каждым словом Никиты лезвие мягко рассекало его кожу, окольцовывая запястье красной линией. И когда она сомкнулась кончиками, Гинева протянула кинжал хранителю. Он повторил то же самое с её рукой, услышав и её клятву — не подвести его, когда ему будет нужна помощь, о чём бы он не попросил.

В полной чаше кровь смешалась и, вспыхнув пламенем на последнем слове берегини, испарилась. А глубокие порезы на руках обоих затянулись, не оставив шрамов.

Никита поднялся с колена, и Гинева улыбнулась:

— Дело сделано. Увидимся в Алавии, хранитель.

Они попрощались, и серебряный дракон унёс берегиню в небо, а Велехов вернулся в квартиру. Странное было настроение. Клятва, данная только что, будоражила своим магическим присутствием пространство, и казалось, будто мягкие наручники сковали запястье. А Никита думал о Вурде.

Можно было понять, что ворлак и Брада связаны. Просто они хорошо прятались, а он не присматривался. Но всё-таки помнил взгляд, которым Вурда смотрел на берегиню. Силе воли ворлака оставалось только поражаться. Быть рядом с любимой женщиной, столь прекрасной и манящей, но ни словом, ни взглядом, ни вздохом не выдать себя.

Никита так и не уснул в эту ночь. Утром вышел на улицу, сел на лавку возле дома и пробыл в своих мыслях ещё какое-то время. Скоро мимо прошла Наташа с ведром мусора. На обратной дороге остановилась, задумалась о чём-то и села рядом с Велеховым. По глазам было заметно, что и у неё ночь прошла без сна. Девочка до сих пор была напугана. Но мятая куртка висела на её плечах, и она как-то по-особенному в неё куталась, словно в очень дорогой плед.

— Ты сделал? — Наташа провела рукой по крашенным доскам, — красиво.

Никита промолчал, понимая, что его маленькая соседка вряд ли присела за этим, и просто взглянул на неё с доброй улыбкой.

Девочка наконец решилась:

— Я в нашем дворе видела большую собаку, ну… очень большую, белую. Ты не видел?

— Видел, — кивнул Велехов.

Наташа даже подпрыгнула. Такого ответа она явно не ожидала.

— Правда?

— Да, бегает тут по ночам здоровый пёс, — невозмутимо подтвердил Никита.

Наташа вздохнула с некоторым облегчением, но вопросов у неё стало только больше. Увидев потерянную куртку на ручке входной двери, она окончательно уверилась в мысли, что сошла с ума. Ведь куртка должна была оставаться на том месте, где её вчера сняли. Неужели огромный волк с белой шерстью, кроме её спасения, ещё и одежду принёс? Это уже чересчур…