Книга Хранитель талисманов 3, страница 27 – Юлия Давыдова

Второй пилот Корчагин обернулся на звук, увидел человека почти голого и всего в крови и дёрнулся из кресла, но Никита усадил его обратно:

— Тихо, тихо! Свои!

Сергей замер. Что-то понять сейчас было чрезвычайно сложно, но его руки по-прежнему крепко держали штурвал. Это было единственное, за что зацепилось его убитое ужасом сознание — надо вести самолёт. Даже сейчас, когда половина приборов отключилась из-за разрыва кабелей крыла и электронная диагностика показывала отсутствие ответа от датчиков хвостового руля и левого крыла. Корчагин не успел отвести авиалайнер от светящегося кольца, уже поздно было отворачивать. Но при проходе через него кончик полукрыла попал в гаснущий участок круга, и его отсекло, будто лезвием. Срезанный край пролетел мимо кабины, а за ним и кусок хвостового руля.

— Посадишь машину? — спросил Никита. — Сможешь? Как зовут тебя?

От количества вопросов Сергей растерялся ещё больше и сильнее сжал штурвал, молча рассматривая незнакомого человека перед собой.

— Ну-ка очнись! — приказал Велехов. — Ты пилот российской авиации, у тебя на борту сто шестьдесят человек. Ты помнишь?

Сергей, поражённо глядя на него, кивнул.

— Так вот ещё раз, — Никита крепко нажал на его плечо: — Мы тебе поможем. Надо посадить самолёт и спасти людей. Ты понял?

Корчагин сглотнул.

— Зовут как? — повторил Велехов.

— Сергей.

— Я Никита, Сергей. Что с твоим самолётом?

— Потеряли левое полукрыло и хвостовой руль, — сдавлено прошептал Корчагин.

— Ясно, посадить сможешь? — повторил Велехов.

Сергей заставил себя проглотить ужас и хрипло ответил:

— Ты не понял. Без руля самолёт не управляем. Мы просто летим вперёд на одной высоте пока работают двигатели.

— А, — Никита поглядел на руки пилота, вцепившиеся в штурвал. — А чего так держишь тогда?

— Срезана треть левого полукрыла, — выдавил из себя Корчагин. — Удерживаю от крена.

— Молодец, — кивнул Никита. — Так и держи.

В кабину вошёл Вурда, вызвав у Сергея ещё один нервный спазм, взглянул через лобовое стекло и заметил:

— Так, Серёж, надо поворачивать и быстро.

Никита проследил взгляд ворлака и выругался. Прямо по курсу перед низко летящим самолётом рисовалась зигзагообразная линия гор.

— Не получится, — сдавлено прошептал Корчагин. — Я же сказал: без хвостового руля и с повреждением полукрыла мы не наберём высоту и повернуть не сможем.

Он сглатывал, говоря это, потому что от всего происходящего накатывала тошнота. И всё поворачивался посмотреть в салон, где, как ему казалось, развернулся ад. Какая-то грязь, слизь и кровь на стенах. Тела пассажиров, опутанные чем-то, висящие под потолком и разорванное тело... кажется, коня! Который был человеком. Который только что держал его за голову когтями. Всего минуту назад. И эти люди рядом — неодетые, высокие, с рельефными крепкими фигурами, как у команды бойцов, и кожей, расписанной цепочками каких-то символов...

— Э, парень, — Никита, заметив, как пилот стремительно бледнеет, быстро нахлестал его по щекам: — Ну-ка, ну-ка, Сергей! Кроме тебя самолёт никто не посадит. Потеряешь сознание и нам всем конец.

Корчагин всё-таки очухался, но прошептал в полной уверенности:

— Я тоже не посажу. Мы разобьёмся.

— Да что ты какой пессимист? — прозвучало за спинами.

Иван тоже вошёл в кабину. В руках держал полотенце и плед, которые взял у стюардесс. Они сейчас находились с пассажирами и помогали Дивею наводить порядок на борту. Люди были в шоке, поэтому слушались его без возражений.