Книга Князь реки, страница 44 – Юлия Давыдова

— Помочь? — предложила Мариамьяна.

— Не-а.

Младшая княжна пошла к ванне и поиграла над ней пальчиками. По воде пошли круги и, не теряя формы, она поднялась в воздух. Помощницы от чая не отвлеклись. Воду так каждый день убирали. Иначе зачем делать купальню на высоком втором этаже, чтобы потом мучиться с тем, как ванну налить, да как опорожнить?

Софья подошла к окну и сначала выглянула, чтобы убедиться, что под ним никого, а потом переправила жидкое облако через подоконник и опустила на лужайку.

— Софь, чай ещё будешь? — спросила Мариамьяна.

Помощницы начали убирать со стола.

— Нет, — ответила княжна, — я, пожалуй, баиньки, устала что-то.

Она сняла промокшее покрывало и отдала его девушкам.

— Сорочка у тебя на пастели, — сказала Васелина.

— Ага... — пробубнила Софья, уходя.

В девичьей спальне было не темно. В открытые окна струился ветер, и лунный свет серебрил стёкла створок. Светлое ночное небо заглядывало в комнату. У входа стояла каменная ваза с тлеющими углями, и огненные переливы стекали с уголька на уголёк. Софья поднесла руку, подманивая язычок пламени, и он скользнул на её пальчик.

— Тсс... — прошептала княжна. — Тихо свети.

Огонёк поубавился, слетел с руки девушки и поднялся под потолок, там спрятался в цветочных гирляндах.

Софья легла на кровать. Волшебное пламя вспыхивало среди цветов над её головой, и она любовалась игрой света в лепестках.

— Не простая ты кошка... — вспомнились слова парня у костра.

А вместе со словами вспомнились и глаза необычного цвета, и взгляд из-под длинных ресниц, русые волосы, губы большие нежные...

Софья села. Красивый парень упорно не желал покидать её мысли.

Дверь спальни тихо отворилась. Мариамьяна просунула голову и весело сверкнула глазами:

— Ага! Не спишь! Так и знала!

Княжна вошла в комнату.

— Все ушли, — сказала она, залезая к сестре в постель, — рассказывай.

— Странно, — улыбнулась Софья, — из мыслей моих не идёт.

— А кто же такой? Слушай, так не пойдёт, — Мариамьяна отбросила одеяло и встала с кровати. — Мне не терпится узнать, кто же это моей сестрёнке так понравился?

Софья засмеялась:

— Как ты сейчас узнаешь? Ночь. Все спят. Даже Глеб, наверное, отдохнуть прилёг.

— А я что спрашивать буду? — отмахнулась Мариамьяна.

Она подошла к открытому окну и посвистела. Люди не услышали, а на другом конце девичьего двора встрепенулись соколы. Через мгновение одна птица влетела в окно.

— Прости, что разбудила, — извинилась княжна, — помощь твоя нужна.

Сокол наклонил голову. Мариамьяна провела над ним рукой, и сверкающий рисунок риправской секиры на крыльях исчез. Птица словно покрылась густой чернотой.

— Будешь невидимкой в ночи, — улыбнулась княжна, — теперь смотри в мои глаза.

Софья встала за спиной сестры и обняла её, а Мариамьяна прошептала:

— Твои глаза перед моими, наши перед птичьими, а их над миром, да покажется нам то, что ищем. Отдай взгляд.

Глаза обеих девушек мгновенно потемнели, став птичьими, а в глазах сокола вспыхнул зелёный колдовской свет, и он сразу вылетел в окно. Через минуту был уже возле гостевого дома. Облетел его, опускаясь на каждый подоконник, и на одном остановился.

Обе княжны, оглядев комнату глазами сокола, хором сказали:

— Ох...

На кроватях спали двое парней. Ночь стояла жаркая, так что оба были без одежды. Один — черноволосый, чуть накрылся простынёй, а во втором Софья узнала своего незнакомца. Он спал на животе, зарывшись лицом в подушку, а простынь сползла с него совсем. Только белый лунный свет лежал на крепких рельефных мышцах голой спины и серебрил светлые волосы на затылке.