Книга Князь реки, страница 54 – Юлия Давыдова

А вьющиеся стебли уже опускались на землю под тяжестью вырастающих на них золотых листьев и сплетались вокруг княжон. Через мгновения Софья и Мариамьяна исчезли из вида, а люди молчали и ждали в восторге. Под нежную мелодию, летящую над площадью, из сердца сплетения поднялся огромный маковый бутон, искрясь красными нитями, волшебством которых был соткан. Огромные лепестки распустились, и теперь вместо бутона на высоте десятка метров раскачивалась маковая коробочка. Её круглые отверстия открылись, как и положено созревшему маку, и хлынул поток сверкающих семян. Они сияли в небе, и внезапно сквозь них вспыхнули огненные линии, прочертив боевую секиру.

Зрители восторженно захлопали, приветствуя боевой символ своего города. Огромное изображение обвила золотая лента, и прямо из неё вырос красный цветок Мариамьян — второй символ Риправы. Рисунок пропал в огне, накрывшем небо лавиной.

Символы княжеств сменялись один за другим, утопая и рождаясь в пламени, меняющим цвет. Новая золотая полоса стала тёмно-зелёной лентой, обвивающей сверкающий белый цветок — луноцвет, а вслед за ним начертила скрещённые боевые топоры — символ Рилевы.

Сердце Ивана было готово вырваться из его груди. Их символы были последними, они продержались дольше всех, словно говоря: смотрите, вспоминайте нас и запоминайте вновь! Мы снова на флагах, мы снова сияем!

Золотые нити, державшие изображение, погасли, и небеса посветлели. Сквозь облака пробились солнечные лучи. Заросли чародейского растения снова пришли в движение, выпуская ещё один бутон. Его лепестки раскрылись, и в сердце цветка поднялись две женские фигуры в сверкающих платьях.

Софья махнула рукой, взметая в небо шквал кружащихся листьев. Ими заполнилось всё пространство над площадью. Трибуны замерли в восторге. Медленно кружась, золотой листопад устремился к земли. Вместе с ним лёг лепестками на землю бутон Софьи и Мариамьяны, исчезая из-под их ног. Последние иллюзии бесшумно растаяли. И лишь над руками златовласой девушки всё ещё кружились волшебные золотые листья, будто играя с её пальцами.

Иван молчал, не двигался. Зрители хлопали, кричали княжнам слова благодарности и восхищения, а он молчал. Не мог отвести взгляд от Софьи. Незнакомое чувство вихрем выносило из его головы мысли.

— Гости и жители города моего! — прогремел голос князя Миши. — Пусть не огорчает вас, что так быстро закончилось волшебство!

Он засмеялся и добавил:

— Дочки мои обещали показать всё ещё раз ночью.

Волна одобрительных возгласов пронеслась по площади. Люди хлопали, а воевода Прам спустился с крыльца и теперь стоял у начала лестницы. Тихомир возле рилевского отряда, увидев это, предупредил своих подопечных:

— Так, сейчас поедем. Последний поклон и за воеводой.

— Строиться! — громко крикнул Прам. — За мной!

Пока отряды покидали двор, лепестки летели под ноги лошадей не переставая. Люди провожали воинов до последней минуты. И даже когда в арке ворот исчезла вся колонна, с трибун ещё не торопились уходить.

Вернувшись на объездную улицу, Тихомир позвал Баву.

— Обратный путь тот же, — сказал он, — отведи отряд на гостевой двор и отдыхайте.

Помощник кивнул. А князья отделились от своих отрядов и направились на примыкающую дорогу, чтобы подъехать к другому входу княжеского дома и пройти в зал совета. Прежде чем разъехаться, воины пожелали Ивану и Дивею удачи, а Бава уверенно произнёс: