Книга Князь реки, страница 89 – Юлия Давыдова

— Князь Миша, не гневайся за мои слова, — произнёс он, — но знаю я одно: для моего княжества не будет лучшей княгини, чем твоя дочь Софья, а для меня не будет другой жены, кроме неё.

И во дворе настала тишина. Лишь прокатилась сначала волна голосов, когда впереди стоящие передали остальным, что их князь гостю сказал. А после удивлённый и обрадованный народ замер в ожидании.

— Я прошу у тебя, князь Миша, перед жителями моего города, перед небом и луной, перед матушкой-рекой отдать мне её в жены, — твёрдо сказал Иван и взглянул на Софью.

Та стояла, часто дыша. Теперь тоже ждала что отец скажет. Тишина над двором застыла такая, что ни шепотка, ни дыхания. Но и князь Миша молчал. Потом глянул на дочь сурово и покачал головой. Софья замерла. Иван тоже. Потому что ясно понял, что это... отказ.

— Нет! — громко озвучил его Миша. — Тебе, Иван, я дочь не отдам.

Риправский князь шагнул к застывшему парню и, глядя на него с высоты своего роста, добавил:

— И скажу почему. В первую же вашу встречу тебя едва не убили. А дочь моя рядом с тобой была. Дальше что будет?

У Ивана в ногах остался только холод, и мышцы ослабли, едва позволяя ему стоять. Возразить он не мог.

Казалось, не было никого в княжеском дворе, так стало тихо. Люди сочувствуя, смотрели на своего князя, а он молчал. Только внезапно... княжна Софья прошла мимо отца и встала рядом с Иваном. Вздохнула, смелости набралась и твёрдо ответила:

— А дальше я снова рядом буду. Но в следующий раз будет со мной оружие и кольчуга, и оборотневый свисток, чтобы помощь звать, и целительский камень захвачу.

Иван смог вздохнуть и взял Софью за руку.

— Ничего этого тебе не потребуется — хрипло произнёс он. — Дальше я рядом буду, и никто через меня к тебе не подойдёт. Больше никогда не совершу ошибок и ничью жизнь по глупости под удар не поставлю.

— Так уж и ничью? — грозно спросил Миша. — А свою? Или так и будешь, никого не слушая, на рожон лезть?

— Нет, — ответил Иван. — Не буду.

Миша долго смотрел в его глаза, а потом перевёл взгляд на руки дочери и молодого князя. Так они пальцами сцепились, теперь их и силой друг от друга не оторвать. Миша покачал головой, а Вурда, стоявший рядом, внезапно возмутился:

— Ну хватит тебе! И так страху нагнал. Я уж сам боюсь.

Иван не успел понять о чём это ворлак, потому что риправский князь внезапно шагнул к нему и... заключил в объятия. Люди удивлённо замерли. Ахнул Дивей и даже Мариамьяна.

Миша отпустил поражённого Ивана и усмехнулся:

— Хотел убедиться, Рилевич, что рядом с храбростью и безрассудством, что в крови у тебя от предков, теперь и осторожность встанет.

— Ох... — Софья выдохнула с облегчением.

А Иван боялся поверить.

— Возрастом до князя ты ещё не дорос, — произнёс Миша. — Но умом и сердцем, как я вижу, мудрее и сильнее многих. Значит, время твоё, хоть и рано, но пришло. Дочь моя достойного мужа себе выбрала.

Двор ещё сковывала тишина, лишь шёпот нарастал. А риправский князь засмеялся:

— Я бы руки ваши соединил, да вы уж и без меня справились. Целуй невесту.

Иван схватил Софью в тот же момент, от радости подбросил высоко в воздух и, поймав, закружил её легко, как пушинку. Двор накрыло громом голосов и хлопанья. А князь и княжна целовались, не глядя ни на кого.

В эту ночь в Рилеве гремел особый праздник. Наливались полные кубки и люди приветствовали свою будущую княгиню, которую Иван не выпускал из объятий. А потом князь и его невеста просто убежали вдвоём, улучив момент всеобщей пляски. Это было уже к середине ночи, когда Дивей кружил Мариамьяну в танце, захмелевший Миша пел что-то в обнимку с воеводой Гораном за столом, а кто-то уже спал на траве, и воины, смеясь, накрывали спящих одеялами.