Книга Протокол 06 «Ева», страница 21 – Юлия Давыдова

─ Дежурный диспетчер, разрешить взлёт борту ноль два, – произнёс Нечаев. ─ Открыть ворота.

Услышав приказ, офицеры посмотрели на своего генерала, опустили оружие. Валерий Константинович снял микрофон с воротничка, чтобы не слышал диспетчер и произнёс:

─ Удачи, Яна.

Милатович кивнула:

─ И тебе.

Створки ворот поехали в стороны, открывая мрачно-серое небо, а Тормаев обернулся к Валентине. Трап уже вибрировал от набора мощности двигателей, но она успела обнять Сергея, прошептав:

─ Жду тебя. Сдержи обещание.

На мгновение Тормаев сильно сжал её руку, улыбнулся, и отпустил. И Валентина побежала наверх. За ней закрылась дверь, и самолёт поехал из ангара. Он ушёл в небо стремительно, а Сергей стоял, провожая его взглядом и тяжело дыша.

─ Курсант Тормаев… ─ голос генерала Нечаева заставил вздрогнуть.

Сергей обернулся к нему и уверенно произнёс:

─ Личный состав курса находился в столовой, когда поступило уведомления о начале военный действий. К этому моменту представителей делегации ВУЦ «Беране» с нами уже не было.

Валерий Константинович внимательно смотрел в серьёзные глаза курсанта ещё несколько секунд, и наконец удовлетворённо кивнул:

─ Именно так.

Кажется, стало ещё холодней. Прошлое лето с вечными дождями, оказывается, было тёплым, потому что сейчас в середине июня шёл снег. Мелкий и мерзкий, покрывающий тонким слоем места боев, спящий на трупах. Маскировочную форму приходилось менять каждые три, четыре часа, следуя за его выпадением и таянием.

Штаб вертолётного полка расположился в лесу. Тридцать площадок, накрытых голографической маскировочной сетью и жилые палатки, втиснутые меж деревьев. Солдаты и офицеры, напоминали здесь призраков. Серая форма, бледные лица. В пелене утреннего тумана человеческие фигуры словно плыли, неожиданно исчезая и появляясь перед глазами.

Этим утром царило временное затишье. Ещё ночью грохотал авиаудар на Сарагосу в пятидесяти километрах, доносился гул машин пехоты при штурме. К рассвету всё стихло, но доклада об окончании операции не последовало. Город не сдался. Лишь ветер, доносивший запах гари, растворился в тумане.

Сергей стоял на улице возле палатки медиков, курил. Первую партию раненых привезли ночью, так что ему сам бог велел быстрее убраться с больничной койки с почти зажившими дырками в ноге и на боку. Врачам сейчас не до реабилитационных периодов.

─ Лейтенант Тормаев! ─ медик по фамилии Юный высунулся из палатки. ─ Вы что, выписались? Быстро на перевязку!

Сергей усмехнулся:

─ Юность, береги бинты.

Он выбросил сигарету в снег:

─ Я к себе. Потом приду.

Младший лейтенант Юный покачал головой, но не возразил. Медицинских запасов не хватало. Как и всего остального. Погибала техника, оружие, люди. Всё безвозвратно.

Через год после своего начала война перешла на территорию стран Альянса. Северный Союз оказался мощнее. Но армия увязла в боях на длительный срок. Одна только Сарагоса держалась уже три месяца.

Сергей дошёл до жилых палаток. Закурил ещё, когда остановился у своей. Вредная привычка затянула его до самых пяток. Он разве что во сне не дымил.

Из соседнего жилища вышел сонный лейтенант особого отдела Панин, потёр глаза, которых не было видно из-за похмелья, оглядел лейтенанта Тормаева, видимо пытаясь вспомнить кто это, потом кивнул в знак приветствия и пошёл в палатку майора Холина, где, собственно, и пил всю ночь. Особая служба войной не страдала. У этих парней была своя «особая» работа с момента, как Северный Союз вышел из договора о правах военнопленных. Сделали это в целях устрашения противника. Но сработало с обратным эффектом. Теперь никто не сдавался в плен. Это не имело смысла, потому что не гарантировало жизнь или помощь. А вот пытки и смерть обеспечивало с полной уверенностью.