Книга Протокол 06 «Ева», страница 32 – Юлия Давыдова

─ То есть? – лейтенант Ристич удивлённо вздохнула.

─ Подписание мирного договора упразднило систему рудников и амнистировало заключённых, ─ объяснил Владислав. ─ Красному Кресту вверена реабилитация узников. Когда бывших заключённых доставили в госпиталя, он был среди них. Живой.

Валентина молчала.

─ Ристич, это вполне может быть он, ─ уверенно произнёс Кежман.

─ Посмотрим, ─ мрачно ответила на это Валентина.

Год поисков был слишком безуспешным, чтобы столь фантастическая версия оказалась правдой.

Машина остановилась у парадной лестницы вновь отстроенного госпиталя. Фасад ещё докрашивали, но здание уже украшали флаги обоих конфедераций и Красного Креста. Все вместе они смотрелись очень непривычно, но обнадеживающе.

Доктор Беспалов ходил из стороны в сторону по ступенькам крыльца, лично ожидая визита из посольства Альянса. Он протянул лейтенанту Ристич руку для приветствия, едва она вышла из машины, и сразу сказал:

─ Я очень рад, что кто-то им заинтересовался.

Уже ведя посетителей по коридору госпиталя, он объяснил:

─ Из ста процентов таких пациентов, только один процент узнанных и востребованных родственниками. И если именно этот человек окажется тем, кого вы ищете, я буду очень рад.

─ Почему? ─ удивилась Валентина.

─ Его травмы говорят о более бесчеловечном отношении к нему, даже по сравнению с другими узниками рудника. Мы сделали несколько операций. Сейчас он молчит. За всё время пока он у нас, он не проронил ни слова.

Доктор остановился у двери палаты:

─ Он здесь. Вы в порядке?

Лицо лейтенанта Ристич побледнело, дыхание стало тяжёлым. Валентина, наконец, почувствовала страх. А что если… Кежман прав, и действительно есть шанс, что…

Нет. Валентина знала, что это не возможно. Ради неё Сергей уничтожил свою жизнь. Стал предателем. Тем, кого стёрли из памяти. И он… не мог выжить. Ещё тогда, глотая слёзы, Валентина поняла, почему он не полетел с ней. Ранение было смертельным, Сергей умер бы по дороге. Он не хотел, чтобы она увидела это. Хотел остаться живым в её воспоминаниях.

Этот человек – не он.

Валентина сделала шаг в палату.

В кресле возле открытого окна сидел молодой мужчина. В больничной пижаме, очень худой. Кожу покрывали коричневые пятна и корки. Волосы коротко подстрижены, голова в шрамах. Лицо пустое и бледное, и черт лица будто нет. Только зелёные глаза чуть выделялись. Их взгляд безучастно смотрел в окно, где в молодой листве играло солнце.

Владислав удивлённо посмотрел на лейтенанта Ристич, которая внезапно начала оседать на пол. Не замечая никого вокруг, она опустилась на колени возле этого человека, зажимая себе рот, чтобы не разрыдаться в голос, но слезы текли по её руке, и, давясь ими, она сидела ещё несколько минут.

Он не замечал её, может, не видел, может, не помнил.

─ Сергей… ─ прошептала Валентина, наконец, и потянулась к его руке: ─ Ты слышишь меня?

Она поцеловала его ладонь, сжала пальцы:

─ Посмотри на меня.

Пустота зелёных глаз бездушно отражала её лицо.

─ Сергей, это я… ─ голос совсем исчез, задавленный слезами. ─ Я сделала, как ты сказал… Я долетела до своих.

В коридоре стали останавливаться медсестры, заглядывая посмотреть на плачущую у ног неизвестного пациента молодую женщину. Но в его лице ничего не менялось.

Доктор Беспалов постоял немного, и всё же подошёл к лейтенанту: