Книга Заклинание, страница 14 – Юлия Давыдова

И это обстоятельство, конечно, волновало верующих больше, нежели образы, украшающие своды над ними. Так что Анна в одиночестве разглядывала стену, где сидел Иисус, широко разведя руки, и весьма рисковала привлечь к себе внимание матушки. А судя по доброте старушки, это могло закончиться плохо. К её помощнице подошла пожилая женщина с просьбой разрешить ребёнку попить воды, и зычный голос матушки перекрыл пение церковного хора:

— Ну, нельзя! Нельзя до причастия! Пусть потерпит!

Расстроенная помощница и бабушка ребёнка отошли.

— Вот ведь, строгая какая, – тихо засмеялась Маша.

Анна покачала головой.

— Осуждаешь? – уточнила её жест Маша.

— Нет.

— А я да!

— Да? – Анна взглянула на неё вопросительно.

— Что уж ребёнку нельзя воды попить? – невозмутимо пожала плечами Маша.

Она отыскала взглядом бабулю с внучкой и направилась к ним. Подойдя, опустилась на корточки, дёрнула девочку за руку. Та повернулась, и Маша протянула ей бутылочку со святой водой.

— Пей скорей, – зашептала она, – пока не видит никто.

Девочка обрадовано сделала глоток, а Маша, крадучись на цыпочках, вернулась обратно к Анне. Весело подмигнула на её удивлённый взгляд.

— Ну, ладно, – улыбнулась Анна. – Тебе виднее.

Служба продолжалась. Пели, конечно, из рук вон плохо, но старались. Разве что голоса священников, вступающих в означенные моменты службы, отличались ровностью и низким звучанием.

— Ты молитвы за здравие закажешь? – поинтересовалась Маша.

— Ах, да, – Анна вытащила кошелёк и подошла к матушке: – Можно молитвы заказать?

— Можно, – отреагировал церковный цербер. – Вот бланк.

— А кому можно заказать молитву за здравие, какому святому? – уточнила Анна.

— Всем можно, – отмахнулась матушка.

— Богородице закажи, богородице, – Маша ткнула Анну пальцем в бок, и та невольно засмеялась.

Матушка восприняла это как личное оскорбление, насупилась, протянула бланк заказа молитвы за здравие.

Анна взяла ручку, начала писать.

— Поют плохо, но стараются хорошо, – заметила Маша о церковном хоре, явно следя за выражением лица матушки.

Но та уже не услышала это замечание, потому что пошла в средний зал, пробираясь через верующих с той же верой, что и танк Т-34 через сопки. Толпа прямо раздвигалась перед ней.

— Ну, всё, затыкай уши, – сказала Маша.

Анна вопросительно взглянула на неё.

— Сейчас запоёт!

И точно. Горловой вопль матушки разнёсся под куполом церкви:

— Святый боже, святый крепкий…

— Ой, ё… – Анна зажала рот рукой. – Прости, господи.

— Это тебе испытание, – смеялась Маша. – Иди свечки ставь и слушай.

Анна пошла в средний зал. Но уверенности ей не хватало, так что она искала пустые местечки среди людей и двигалась по ним, как по воздушным карманам. В центре зала ощущения стали ещё страшнее. От обилия людей, от выражения их лиц.

Анна опустила голову.

— Маша… – прошептала она, и обернулась, ища её взглядом.

Та стояла в дверном проёме и ободряюще махала рукой:

— Иди, иди! Почти дошла!

И, правда, Анна уже стояла рядом с высоким напольным подсвечником.

— Простите, извините, разрешите пройти… – Анна протиснулась между двумя широкими бабками, загородившими собой подход, и, оказавшись у подсвечника, с облегчением вздохнула. Дошла!

Она зажгла первую свечку от центрального огонька, поставила. Зажгла вторую. Первая свечка от непосредственной близости соседней горящей начала изящно клониться вниз. Анна зажгла ещё три и с сомнением смотрела, как они все друг за другом загибаются от горящего рядом племени.