Книга Заклинание, страница 53 – Юлия Давыдова

На садовой дорожке, растянувшись во всю ширину, дремал Дорф – немецкая овчарка. Второй пёс – Дени, доберман, дежурил у входа в дом.

— А это у тебя лежачий полицейский? – спросил я его, кивая на Дорфа.

Дени улыбнулся, понимая, что я шучу. Первые дни я сильно удивлялся, что меня видят и слышат собаки, да и не только они. Оказалось, что их зрение и слух пронизывают несколько слоёв, даже за средней тенью. Чем дальше от свободного света, тем сильнее их сознание. Так что здесь, я уже говорил с псами, как с людьми. Единственное, чего они не могли делать даже в средней тени – это говорить. Их речь была даром тонкой ночи, и только в её слоях они его обретали, а мне как-то ещё не пришлось там побывать.

— Сафэн был? – спросил я.

Дени кивнул.

— Когда?

Ветер озвучил ответ:

— Недавно. Зарядил щит дома и умчался по делам.

Хорошо ветру, он слышит псов, потому что может проникать в слои света глубже средней тени, туда, где они уже могут говорить.

Из кустов выплыло светящееся очертание собаки. Сам Дорф дрых без задних лап на садовой дорожке, а его тонкая оболочка вышла в светлую тень и бродила по окрестностям. Следом за ней тянулись едва видимые серебристые линии – пуповина, связывающая с живым телом.

— Где был? – спросил я.

Спящий Дорф и Дени переглянулись.

— Ребят, в чём дело? – спросил я, предчувствуя ничего хорошего.

— Тани дома нет, – сказал ветер.

— Что?! – честно, я испугался.

За щитом дома Таня в опасности.

— И где она?

— Скорее всего, снова у тебя, – озвучил ответ собак ветер.

— На кладбище? Ночью? – я сомневался всего секунду. – Хорошо, полетели, проверим.

Ветер уже подхватил меня. Знал ведь, что Таня вполне может умчаться ночью на кладбище. Сама, как ветер – вздохнула и понеслась тенью по темноте.

Едва мы вылетели из-под щита, как в воздухе полетели первые капли дождя. Не зря чёрные облачка, витающие вдоль дороги, заметались. Первые же бисеринки воды прожгли их насквозь. Капля упала на землю, а в средней тени осталось её отражение – тонкая линия света, прорезанная в пространстве. Задетые облачка вспыхнули синим пламенем. А дождь, меж тем, начинался. Наконец-то, дождь.

Небесная вода выжигала чёрные облачка и змей, растворяла ядовитые лужицы, уничтожала обронённые людьми мрачные мысли, очищала от всей этой скверны пространство и обновляла саму жизнь, вливая силы и свет во всё, что попадало под неё.

Вампиры застыли в трансе, раскрыв рот и раскинув руки. Они прямо превратились в губки, поглощая свет небесной воды. Вот сейчас по улице можно было ходить совершено спокойно. Всё, что могло прицепиться к человеку либо спряталось, либо погибло, либо дико занято.

— Так кладбище, кладбище, – сориентировался ветер, – погнали.

Его движение в средней тени было таким быстрым, что я не увидел улиц, над которыми мы пролетели. Просто пространство вокруг растеклось на мгновение и снова стало чётким. Из сумрака выплыли очертания старых вётел, за которыми уютно пряталось кладбище. Здесь тоже было светло. И обычно… тут куда больше народа. Я огляделся. Что-то пустовато. Никто не бродит по аллее, да и на оградах никто не сидит.

Мы устремились вниз к моей могиле, почему-то светившейся на всё кладбище. Свет слишком яркий…

А, ясно, почему так пусто. Мой ангел расположился на лавочке, наблюдая за Таней. Она сидела на могильной плите, вынимала увядшие тюльпаны из пластмассовой вазы.