Книга Неоля в плену Востока, или Личный библиотекарь Сулеймана, страница 10 – Shy Hyde

Задумавшись, девушка не сразу поняла, что Сулейман протягивает ей… саз — музыкальный инструмент грушевидной формы с грифом и струнами. Оля нервно сглотнула. Нет, он, конечно, очень отдалённо напоминает домру, но… когда это было?

— Услади же слух твоего повелителя пением, прекрасная Алие-хатун, — в глазах султана читался неподдельный интерес.

Нет, "Калинку" Оля ещё, может быть, и вспомнит, но петь… В последний раз она пела прошлой осенью на дне рождения Светки. Отмечали в караоке, и Оле вдруг захотелось исполнить "Угонщицу". Попросили больше не петь. Но да ладно! Подёргав за струны, девушка поняла, что инструмент вполне держит строй. Султан опустился в кресло и выжидательно смотрел на неё. Оля закрыла глаза, позволив своим пальцам и слуху совершить невозможное — вспомнить мелодию. Её даже можно было узнать, несмотря на то, что несколько нот неизменно звучали фальшиво.

— Под сосною под зеленою спать положите вы меня, — начала несмело Оля, понимая, что вряд ли сейчас услаждает слух султана.

Как бы не казнил он её к утру. Уж лучше то самое…

— Никогда раньше не слышал эту мелодию, — признался Сулейман, вызвав своим спокойствием вздох облегчения у Оли.

— Русская народная, — пискнула девушка. — Меня мама научила.

Султан по-доброму улыбнулся. Он перебрался на ложе и лёг, попросив Алие-хатун сыграть что-нибудь мелодичное. Оля ещё какое-то время поперебирала струны, настраиваясь на минорный лад, и не нашла ничего лучше, чем сыграть арпеджио. Саз звучал так заунывно, что она не заметила, как, привалившись на подушки, уснула под мирный храп султана.

Сулейман разбудил её сам. С удивлением девушка обнаружила себя укрытой одеялом.

— Прошу разделить со мной завтрак, прекрасная Алие, — улыбнулся султан. — Так хорошо я отдохнул нынешней ночью под твою игру. Обязательно приходи и сегодня, — он протянул руку, помогая подняться. — Как нога? Позвать лекаря?

— Всё хорошо, повелитель. Ваша забота излечила меня, — девушка поклонилась, опустив глаза в пол.

Султан поднял её голову за подбородок.

— Не бойся смотреть на меня, Алие-хатун. Твой взгляд, как чистое небо над Истанбулом, как воды Босфора поутру.

Оля почувствовала, что её щеки залились румянцем. Сулейман пригласил девушку к столу. На завтрак принесли сыр, мясо, яйца и овощи. А в древности неплохо кормили!

Сулейман сам проводил Олю до дверей. Снаружи уже ждали. Бледная встревоженная Айла и евнух.

— Чего так долго? Госпожа места себе не находит, — шикнула служанка и, подхватив Олю под локоть, потащила прочь от покоев повелителя.

Евнух еле поспевал за девушками. Остановились только у двери в комнату Махидевран.

— На вопросы отвечай чётко. А лучше вообще молчи, — дала последнее напутствие Айла и постучала.

Открыла сама госпожа. На ней лица не было. Мешки под глазами, бледная кожа. Будто всю ночь не спала.

— Я глаз не могла сомкнуть, — призналась Махидевран. — Почему так долго?

Она грубо затолкала Олю в комнату и закрыла дверь прямо перед носом Айлы, а на молоденьких служанок шикнула так, что те юркнули в смежную комнату и не высовывали носа. Будто их и вовсе не было.

— Рассказывай, — приказала хасеки.

— Повелитель пригласил меня разделить с ним завтрак, — призналась Оля.

— Ты провела с ним ночь, а говоришь лишь о завтраке? — глаза Махидевран недобро сверкнули.