Книга Шаманка поневоле, страница 52 – Shy Hyde

— Мир, прости, — подползаю к нему. — Мир.

Похлопываю по спине, глажу, убираю волосы с его лица. Если с ним что-нибудь случится по моей вине, я же здесь окоченею к утру.

— Нельзя, — наконец, отдышавшись, говорит тувинец и отталкивает мою руку.

Ну, значит, всё в порядке. Он просовывает голову вниз, долго так висит, принюхивается, закрывает люк, поднимается. Я осматриваюсь. Помещение узкое и длинное, залито каким-то рассеянным светом сквозь окна в треугольной крыше. Тувинец молча снимает с себя меховую жилетку и отдаёт мне. Вовремя. Затем он берёт в руки свою гирю и идёт, согнувшись, вглубь помещения. Я за ним. В дальнем углу открывает люк в полу. Ну нет, я больше на нём не поеду.

— Это мой тайник, — говорит он. — А там, — кивает вверх, — выход на крышу колокольни.

— Я надеюсь, мы туда не полезем, — пытаюсь по взгляду предугадать намерения тувинца.

— Нет, — отвечает он.

— Нельзя?

Смотрит в глаза.

— Рано. Нужна гроза.

— Знаешь, я, конечно, ещё не совсем разобралась в премудростях этого мира, но выходить на крышу в грозу я точно не намерена. Это опасно. Разряд молнии может убить.

— Свет благословенный, — туманно произносит Мир и поднимает взгляд к потолку.

Я тоже смотрю, но ничего нового не вижу.

— И что ты там хотел мне показать?

— Не там, — встречаемся глазами. — Тут, — опускает взгляд, смотрит в угол.

В углу тоже ничего интересного я не замечаю.

И тут тувинец достаёт из сапога кинжал. Я машинально пячусь назад. Помню ещё нападение Яра, как мне было страшно тогда. Но нет, парень и не думает угрожать мне. Он просто подцепляет только ему известный камень в кладке под люком, и взору открывается углубление размером с небольшой сундук. Такой был у моей прабабушки. Мир начинает вытаскивать из тайника какие-то провода, проволочки, болтики и винтики, календарики, шестерёнки, блокнот, разделочную доску, складной нож, шёлковый платок, карандаш, маркеры, авторучку, ластик, степлер. В общем, всякий хлам, среди которого я замечаю старенький кнопочный телефон неубиваемой марки из нулевых. Сердце ёкает. А Мир подаёт мне пару шерстяных носков размера эдак 43. Они мне, конечно, велики, но в текущих условиях явно не лишние. Но правильно ли я трактую этот его жест доброй воли? Что если это не подарок? Беру. Носки колючие. Тёплые, наверное. Такие прабабушка вязала. До сих пор дома несколько пар лежат.

— Осторожно. Не урони, — предостерегает тувинец.

Не сразу понимаю, что он имеет в виду. Пока не чувствую под пальцами что-то твёрдое.

Мир кивает и ждёт. Сую руку в носок и достаю... свой телефон.

Начинаю визжать от радости и бросаюсь обнимать парня. Мир отстраняется, зажимает мне рот ладонью.

— Нельзя, — говорит строго.

— Прости. Но как тебе это удалось? Заполучить его.

— Украл, — отвечает просто.

— Я помню, но...

— Слышал, видел, украл. Он спит.

— Да, — подтверждаю с сожалением. — Не включается.

Напрасно я в который раз давлю на кнопку.

— Он губит тебя.

— Кто? — спрашиваю, не отрываясь от чёрного экрана телефона.

— Артефакт. Он крадёт тебя у мира.

— Мир, брось. Никто меня у тебя не крадёт, — бубню ему, а сама не оставляю попытки включить гаджет.

— У мира, — повторяет Мир.

Отрываюсь от безнадёжно мёртвого экрана.

— А. Ну да. Я просто хотела его включить. Но батарейка давно села. Он бесполезен.