Книга Шаманка поневоле, страница 81 – Shy Hyde

Подходим к камню. Ну точно как Слоник. Один в один. Вокруг него мощёная площадь, огороженная низеньким заборчиком. Пары подходят к гранитному камню и касаются его ладонями. Мы с Николасом тоже выполняем этот обряд.

— Что вы чувствуете, Элла? — спрашивает жених.

— Тепло.

— Я тоже. И даже жар. Это хороший знак. Два наших рода могут соединиться. Я был прав.

— Насчёт чего?

— Мы родственные души.

Я вздыхаю. Надежды на нормальную жизнь в моём мире с Колькой тают. И мне грустно от этого.

— Я очень домой хочу. Родителей навестить хотя бы. Благословения попросить, — говорю на обратном пути Николасу.

— Понимаю. Обещаю, что вы обязательно попадёте домой. Мы даже можем сыграть свадьбу в вашем мире.

— Правда?

— Конечно, леди. Ради вас я на многое готов.

— Нечестно по отношению к Кольке получится.

— Не стоит переживать. Я применю к нему гипноз, и он забудет. Словно вашей встречи не было. Ему не будет больно.

Вздыхаю. Какой опасный человек этот Ни-Ни. Не повезёт тому, кто будет числиться его врагом.

Вечером меня в наказание за ураган накануне отправляют на кухню чистить картошку. В столовке застаю грустного Мира. При виде меня он краснеет. Да что это с ним уже который день? Кстати, и мне неловко. После того сна, в котором мы целовались. Но он ведь не мог его видеть. Или мог? Или он мысли читает?

У Витальевны застаю Камилу.

— Элла, прости, — говорит девушка. — Я думала, ты Яра у меня увела специально.

— Глупости. Не люблю я его. У меня же... Колька, — говорю, а сама думаю почему-то о Николасе.

— Да, мы всё обсудили. Пока в подземелье сидели. Брат к нему приходил. С которым я в паре была.

— Бахтияр?

— Бахтияр? — удивлённо переспрашивает Камилка, а я понимаю, что нечаянно выдала тайну имени.

— С кем помолвлена? — Витальевна кивает на моё кольцо.

Я краснею. Или бледнею. Мне-то самой не видно.

— Обещаете молчать?

Подружки кивают.

— Ни-Ни, — признаюсь я.

— Тебе, значит, "белкины хвосты" просил.

— Кого? — ну и названия тут у них.

— "Белкин хвост" из теста заварного, — поясняет Витальевна.

— А, мне. Вкусно очень.

— Бабуля у них в доме раньше работала, — выдаёт вдруг Камилка.

А Витальевна отмахивается.

— Да где я только не работала. В РодноГрад даже звали. Дура, не поехала.

— Почему? — спрашиваю.

— Нельзя.

Ну вот опять. Далее разговаривать больше не хочется. Чуть что, сразу "нельзя".

— Бабуль, а почему уволилась? — вдруг спрашивает Камилка.

— Да разве ж я сама? Деда-то когда наказали, я и пошла работать. Детей кормить надо было. А потом и дома лишились. Вот и пошла к самым богатым. Да только когда беда с Тамарой случилась, они всех разогнали. Приезжих наняли. Так я и попала к Лонн. Да им моя еда не по вкусу пришлась, иродам ентим. У Брег работала долго. А потом уж сюда. С Милькой вот.

— Они правда оборотни? — спрашиваю тихонько.

— Лисицы они. Красивые, богатые. Жалко, братьёв не уродилось в этом поколении. Уж Мильку бы пристроила, если не в РодноГрад, так хоть к ним. Всё ж лучше, чем с иродом. Ты не дури, — последнюю фразу говорит она уже внучке.

У девушки сразу меняется настроение. А когда мы заканчиваем с картошкой и уходим, признаётся:

— Кто-то из братьев Лонн моя родственная душа.

— С чего ты взяла?

— Камень. Он нагревается, когда его касаются родственные души. Но он не показывает пару. Только род, с которым нужно соединиться.