Книга Вдова драконьего генерала. Лекарка для его наследника, страница 58 – Диана Фурсова

— Немного.

— Из-за меня?

— Нет, — сказала она сразу. — Не из-за тебя.

Каэль сделал шаг к ним, будто хотел поддержать, но остановился. Слишком много людей смотрело. Слишком многое уже изменилось.

— Ритуал завершён, — сказал он. — Ардена в семейное крыло. Леди Серафину проводить в её покои. Север, книгу — в мой кабинет. Марта, вы с сыном.

Лика подняла голову.

— А я?

Он посмотрел на неё.

— Вы тоже в семейное крыло.

Серафина тихо сказала:

— Простите?

Каэль не повернулся к ней.

— Хранительница наследника должна находиться рядом с ним. Таковы правила древней печати.

— Но западное крыло уже подготовлено для леди Элианны.

— Она больше не будет там жить.

Лика должна была почувствовать облегчение. Наверное. Западное крыло было клеткой, архивом, холодом и чужими тайнами. Но семейное крыло означало другое. Близость к Ардену. Близость к Каэлю. Близость к Серафининой ярости, к Ровениной обиде, к Совету, который теперь точно не оставит её в покое.

— Где именно? — спросила она.

Каэль выдержал паузу.

— В покоях рядом с моими.

Марта резко подняла голову. Север перестал писать. Серафина побледнела так, что даже идеальная столичная выдержка не спасла выражение её лица.

Лика тоже не сразу нашла голос.

— Это обязательно?

— Теперь — да.

— Вы говорите так, будто это наказание для нас обоих.

Он подошёл ближе и ответил так тихо, чтобы слышала только она:

— Потому что так оно и есть.

Арден потянул её за руку.

— Лика будет рядом?

Каэль посмотрел на сына. Всё его лицо изменилось незаметно для чужих, но Лика увидела: жёсткость отступила ровно настолько, чтобы ребёнок не испугался.

— Да. Рядом.

Арден впервые за весь вечер улыбнулся по-настоящему.

А родовой камень за их спинами тихо погас, оставив на полу золотую надпись, которой раньше не было.

Север прочёл её уже почти шёпотом:

— «Хранительница найдена. Дверь матери откроется кровью доверия».

Глава 8. Та, кого нельзя было любить

— «Хранительница найдена. Дверь матери откроется кровью доверия».

Север прочёл надпись почти шёпотом, но слова всё равно разошлись по нижней зале, как круги по тёмной воде. Родовой камень уже погас, золотое сияние ушло в прожилки, однако буквы на полу продолжали светиться ровно и упрямо, не оставляя никому возможности сделать вид, будто их не было.

Лика стояла рядом с Арденом и чувствовала, как мальчик всё ещё держится за её руку. Его ладонь была маленькой, горячей, доверчивой. После ритуала тёмные нити на его знаке отступили, но не исчезли полностью. Они затаились по краям золотого крыла, будто чужая тень временно отступила в угол и ждала, когда взрослые снова начнут ошибаться.

Каэль смотрел на надпись, не двигаясь.

В его лице не было прежней ярости. Это было хуже. Он будто ушёл куда-то внутрь себя, туда, где до сих пор стояла закрытая дверь с именем Мирены, первой жены, матери Ардена. Дверь, которую все называли смертью, несчастьем, прошлым, но которая, похоже, не закрылась до конца.

Серафина первой нарушила тишину.

— Формулировка двусмысленна, милорд.

Каэль медленно поднял на неё взгляд.

— Разве?

— «Дверь матери» может означать родовую линию, старшую материнскую печать, память наследника. Не стоит при свидетелях толковать это как прямое указание на леди Мирену.