Книга Сердце из терновника и льда, страница 54 – Фиона Сталь

И тут я наткнулась на вырванные страницы.

Записи обрывались на 90-м дне. Дальше — рваные края бумаги…

— Ищешь вдохновение для мемуаров?

Голос прозвучал из темноты. Спокойный, насмешливый.

Я подпрыгнула, выронив дневник. Он шлепнулся на пол, раскрывшись на пустых страницах.

Я резко обернулась.

В дверях архива стоял Валериус.

Он прислонился плечом к косяку, скрестив руки на груди. Вид у него был… не добрый.

— Ты зашла туда, где тебе быть не следует, — констатировал он без эмоций.

— Ты лгал мне! — я не стала оправдываться. Я пнула упавший дневник носком ботинка в его сторону. — «Легенда». «Тысяча лет». А здесь — кладбище имен! Ты знал про них!

* * *

— Я не лгал, — он шагнул внутрь, и дверь за его спиной закрылась сама собой, с мягким щелчком отрезая нас от внешнего мира. — Я сказал, что «Двор» думал, что Садовницы вымерли. Моя мать умела хранить секреты. Для всех эти сады были её творением. А эти девушки… они были просто «служанками», которые умирали от «естественных причин». Чахотка, лихорадка… Но с каждым разом находить истинных садовниц становилось всё сложнее…

— Твоя мать… — меня трясло от гнева. — Она убийца! Пип сказал, она была сильной. Что она могла оживить что угодно! И ты так говорил! Почему тогда она не оживит Древо сейчас? Зачем я тебе, если у тебя есть такая могущественная мать? Или всех девок уже покалечили, ироды⁈

Валериус горько усмехнулся.

— Моя мать — Высшая Фэйри, Элара. Её магия — это стазис. Она могла заставить розу распуститься, да. Но эта роза была мертва внутри. Она застывала в моменте цветения навечно. Это не жизнь. Это таксидермия… Чучела цветов.

Он подошел ближе, глядя на дневник на полу.

— Древу нужна Живая Искра. Рост. Гниение. Возрождение. То, что есть только у людей. Мать знала это. Поэтому она приказывала отцу приводить девушек тайно. Она выкачивала их досуха, фильтровала энергию и кормила ею сад.

— Она использовала их, — прошептала я. — Чтобы поддерживать свою ложь и уважение при дворе… Чтобы казаться всесильной!

— Да. Наш род стремился к тому, чтобы удерживать всю власть в руках фейри и не портить благородную голубую кровь людской… Моя мать создавала идеальный, вечный, мертвый сад. И Древо медленно сходило с ума от такой диеты. Оно отторгало её магию.

— Поэтому оно умерло 50 лет назад?

— 50 лет назад мой отец погиб. А мать… мать ушла. Не выдержала потери… власти. Мне пришлось с юности занять трон. Я остался один. А Древо предпочло окончательно уснуть, чем терпеть еще одного такого «садовода».

Он поднял глаза на меня.

— Я видел, что она делала с Софией. Я был ребенком, но я помню, как София превратилась в серую тень. Как она плакала. Я поклялся, что никогда не буду таким, как мои родители. Как моя мать.

— Но ты привел меня! — я шагнула к нему, ткнув пальцем в его грудь. — Ты сделал то же самое! Ты похитил меня! Какая же, дура! Знала, что Фейри нельзя верить и всё равно повелась, глупая!

— Нет! — рявкнул он, и в тесной комнате стало холодно. — Я привел тебя не для того, чтобы выпить! Я привел тебя, чтобы ты исцелила древо! Сама! Я дал тебе выбор… ну, почти.

— А если я сгорю? — тихо спросила я. — Если Древо уже привыкло есть людей, а не сотрудничать с ними? Ты вырвешь страницы из моего дневника, как сделал с ними? Хотя, у меня даже и дневника-то нет… Будет проще замести следы.