Книга Хозяйка каланчи, страница 142 – Адель Хайд

— Аристарх Григорьевич, а вы когда в столицу собирались?

— А что, Дарья Николаевна, вам не терпится, чтобы я уехал? Заседание совета завтра, с утречка и пойду.

— А как вы пойдёте?

— А как и ходил, с артефактами.

Так и получилось, что цесаревич с Давыдовым меня с собой не взяли, и князь Вяземский тоже ушёл вместе с внуком на государственный совет.

Вот и осталась я в имении Вяземского почти одна, вернее тётка, Алексей и я. Лев Алабин тоже присоединился к цесаревичу. И я подумала, что это хорошо, ведь он давеча был так расстроен, рассказывал такие ужасные вещи, а заработать дополнительное доверие от Его Высочества всегда полезно.

В общем, все были где-то по делам. Мы же наверствовали с Алексеем пропущенное время, я рассказывала о себе, а он впитывал информацию, как губка, а потом мы пошли в библиотеку, и, оказалось, что Алексей умеет читать. И, взяв книгу об истории государства, парень «пропал».

А когда солнце уже покатилось к завершению дня, к воротам имения подъехала карета в сопровождении двух больших повозок, и конного отряда охраны. Из кареты выбрался высокий худой светловолосый мужчина. Ледовей — это было видно сразу, я наблюдала за происходящим из окна, и размышляла, кто это мог быть.

Выяснилось кто он довольно скоро, когда он крикнул, что он сын Аристарха Григорьевича — Аркадий Вяземский.

И Аркадий Вяземский приказал открыть ворота. Кому другому охрана бы отказала, но сыну Аристарха Григорьевича, проявившему родовую силу в приказе, отказать не смогли, и вскоре дом наводнился людьми, которые, оказывается, в двух других повозках были.

В мою дверь вскоре постучали.

— Войдите, — ответила я, пытаясь что-то придумать, но не успела, поэтому, когда меня спросили:

— Дарья Николаевна Пожарская?

Я кивнула, и произнесла, стараясь, чтобы голос не дрожал, а был, как и у ледовея, стоявшего передо мной, высокомерно-холодным:

— Да. С кем имею честь?

— Аркадий Аристархович Вяземский. И вам, Дарья Николаевна, надлежит проехать со мной.

Я удивилась.

— Куда же?

— С вами будущий император пообщаться желает.

Я сглотнула, ощутив дрожь в коленях. Понимала, что это какая-то засада, что сейчас меня увезут, и уже оттуда не выпустят, поэтому уезжать мне никак нельзя. И я решила притвориться неумной девочкой.

— В каком смысле будущий Император? — удивлённо воскликнула я, — а куда делся Николай Александрович?

— Вы что, не знаете? — удивился ледовей, — Николай Александрович при смерти, в больнице.

А мне вдруг стало понятно, почему наследником князь Вяземский признал Аверьяна. Сын Вяземского магией почти не обладал, врдя ли мне бы удалось «водить за нос Алабина, например. А этот, ничего, ведётся, и я продолжила:

— Так он же ещё не умер. Что же вы его уже похоронили?

— Дарья Николаевна. — прозвучало мне в ответ снисходительно, — так уже известно, что у него магические каналы взорваны. Поэтому императором он никак быть не сможет.

— Ой, как жалко-то, — заголосила я, и, совершенно искренне добавила, чувствуя, как от слёз начинает щипать глаза, — он мне так нравился, такой хороший дядечка.

Я вспомнила и про императора, и про те ужасы, которые рассказывал Лев, и слёзы полились. Я села на стульчик и давай плакать, и оказалось, что даже гадкий Аркадий Вяземский слёз не переносит.