Книга Хозяйка каланчи, страница 152 – Адель Хайд

— Очень смешно, а мы вас разыскиваем по всей Империи, а вы, значит, в кабинете графа Апраксина сидите. А кстати, а где он сам?

— Он умер, — ответила я, глядя, как с некоторым опозданием, меняется выражение лица Алабина. Мой хороший знакомый в прошлой жизни, пошутил бы, что у графа Алабина эстонская скорость реакции, немного медленней, чем ожидаешь.

— Вы шутите?

— Какие уж тут шутки, — сказала я, на всякий случай подготовившись к тому, что он будет на меня нападать. — И артефакт ваш поганый — тоже там же, где Апраксин.

Всё же не выдержала я.

— Как интересно, Дарья Николаевна. Вы и про артефакт знаете…

— Знаю, — понимала, что надо бы остановиться, но глядя на это холодное, аристократичное лицо графа Алабина, я просто очень хотела, чтобы оно наконец-то отобразило хоть какие-то эмоции, — и про артефакт, и про амулеты, которыми вы бастардов снабжали, всё знаю. Прикроется скоро ваша лавочка.

Но мне не понравилось, как граф Алабин рассмеялся.

— Бедное наивное дитя, — сказал он. — Как же вас угораздило во всё это влезть? Мне вас даже жаль, Дарья Николаевна, но скоро у нас сменится Император — и всё то, о чём вы говорили, будет использоваться на законных основаниях.

— Не будет, — сказала я.

И тут до графа Алабина дошло.

— Что вы натворили, Дарья Николаевна?!

— Я исправила всё то, что вы наворотили.

Вдруг расслабленность исчезла с его лица.

— Вам надлежит пойти со мной, Дарья Николаевна.

— С чего бы это, Алексей Иванович? Здесь уютный кабинет, интересная информация. Я подожду цесаревича.

Вдруг граф Алабин сделал хитрое движение рукой, и в мою сторону ледяной стрелой вылетело заклятие обездвиживания, я о таком читала, на всех, кто не обладает ледовой магией, действует препротивнейшим образом, не только обездвиживая, но и при попадании на открытые участки могли быть ужасные ожоги, вплоть до обморожения.

«Вот же гад, — подумала я. — Сейчас свяжет меня ледяным шнуром и потом с ожогами выбираться придётся.» Но заклятие летело медленнее, чем я реагировала. Именно поэтому моя пылающая ладонь разбила его в пух и прах.

Убивать Алабина я не хотела, он слишком много знал, и надо было оставить хотя бы одного свидетеля. Но в моём арсенале, к сожалению, не было таких заклятий, которые позволяли бы просто обездвижить противника.

И неизвестно чем бы дело кончилось, если бы дверь не распахнулась, и в проёме не показался Его Высочество Александр Николаевич. Он мгновенно оценил ситуацию и отправил в графа Алабина маленькую молнию. Та прикоснулась к нему, и погасла. А граф вдруг закатил глаза и, нелепо взмахнув руками, будто пытаясь удержаться, осел на пол.

Я выдохнула.

— Александр Николаевич! Как же вы вовремя. Я уж думала, что не продержусь.

— Простите, Дарья Николаевна, — произнёс цесаревич. — Был несколько занят.

Как потом выяснилось, это его скромное «несколько занят» подразумевало вооружённое взятие Государственного Совета, введение военного положения в столице, и десятки арестов заговорщиков.

И в Кремль он направлялся с чётким желанием обнаружить и уничтожить артефакт. Когда узнал, что всё это уже сделано — даже слегка расстроился.

— Я не могу поверить, что Степан Фёдорович Апраксин... — сказал цесаревич.

Мы пришли с ним в ту самую комнату, где пол был усеян чёрным пеплом, всё, что осталось от Апраксина и его творения.