Книга Хозяйка каланчи, страница 61 – Адель Хайд

Несколько дней прошло без особых происшествий. Единственное, что мы заметили, было то, что в старших классах неожиданно появилось трое ледовеев. Их всегда можно было отличить по светлым, почти белым волосам, и глаза у них варьировались от прозрачно голубого до кристально-синего.

Но с синим взглядом я никого не видела, если только наш Алёшка, сын тётки, который вопреки всем законам природы зацепил магию ледовеев, и заполучил синие глаза.

Учиться было интересно, я с удовольствием слушала историю, географию, даже теоретическую магию, основы которой преподавали уже на нашем уровне. Но требования были жёсткие, стоило не сделать домашнее задание, и ты получал задание на подготовку реферата по этой теме, а, если не справился и с этим, то получал ещё. Поэтому домашние задания выполняли все.

И пятницы тоже все любили, потому что на выходные домашки не задавали. Я тоже любила пятницы.

И как раз сегодня оставался последний урок, моя любимая история Империи. По словам многих, скучная, а мне нравилось слушать про знакомые исторические фигуры, в контексте реалий этого мира.

Преподаватель сегодня не спрашивал, а рассказывал и я, заслушавшись загляделась в окно, но видела не школьный двор, на котором играла малышня, а длинную дорогу, по которой идут караваны, перевозя товар из Стоглавой н Восток.

И тогда это случилось.

Сначала я ощутила дрожь, как будто бы мы не сидели в здании школы, а ехали на поезде. А потом здание качнулось, да так сильно, как будто бы этот поезд резко затормозил. Чернильницы на партах зазвенели. Кто-то вскрикнул.

— Спокойно! — слегка повысив голос воскликнул учитель. — Пока нет сигнала, беспокоиться не о чем.

Он не успел договорить.

Вдруг раздался оглушительны вой тревоги, красный. Мы уже знали разницу в звуках тревожных сигналов, в школе преподавали основы безопасности, потому что никто не застрахован от встречи с пламенем, даже в центре Москвы, говорят же, что даже в Кремле полыхало.

— Спокойно встаём и выходим по лестнице, по направлению к убежищу. В Империи в каждом доме, в каждой школе были убежища, строили их на деньги короны, используя специальный минерал, который на какое-то время мог затормозить пламя.

— Это пламя, Виктор Валентинович? — прозвучал вопрос.

— Скорее всего, — ответил учитель, и я услышала, как кто-то из девочек всхлипнул.

Я не любила убежища, тётка сказала, что это из-за особенностей магии. Магия огнедержцев немного схожа с пламенем, именно поэтому «огнедержцам» и удавалось договориться с ним. И запираясь в убежище мне казалось, что нет такой силы, что способна сдержать пламя.

А когда мы дошли до убежища, то стало видно, что пламя нависает над крылом младшей школы. Огромное, в два раза больше того, с которым я столкнулась на железнодорожной станции.

Возле входа в убежище стояла одна из учителей, и Виктор Валентинович у неё спросил:

— Младшие уже внутри?

Лицо у женщины и так было бледным, а после вопроса мужчины вообще помертвело.

— Не успели, — глухо произнесла она., но ледовеев вызвали.

Виктор Валенинович сжал губы, и я вдруг поняла, что малыши не дождутся ледовеев, пламя поглотит их раньше.

— Сколько их там? — спросила я, и женщина, растерявшись ответила, — тридцать человек, — и тут же исправилась, — ой, не тридцать, двадцать девать, Гошенька Карамзин приболел.