Книга Штормовые волны, страница 94 – ЮЭл

— Зачем тебе пустая склянка?

— Не открывай и не урони. — Он вложил в ее ладонь колбу и пошел отрезать себе кусок жареного ужина.

Кики же опустилась на лежавшее чуть поодаль, бревно, удобно расположив широкую юбку, и вгляделась в предмет. Обычная закупоренная колба, каких очень много у матери. Правда, у нее в таких хранятся зелья, травы, яды, а эта пустая. Вот только Эрик не просил бы беречь пустую колбу. Девушка вгляделась и заметила легкий блеск. Кики подняла склянку перед собой и напрягла глаза до предела. На заднем фоне все еще горел костер. И именно в отблесках костра она увидела одну-единственную каплю.

— Разглядела?

Эрик вернулся с двумя листочкам, на которых покоилось по куску ароматной и сочной оленины. Положив их между собой и девушкой, он бережно забрал склянку, вернул в нагрудный карман, затем протянул один из листьев Кики, а когда она взяла, принялся и за свой ужин.

— Так что это? — Спросила девушка, как только он дожевал.

— Слеза. — Уклончиво ответил дракон.

Не на ту напал.

— Слеза?

Он внимательно оглядел колдунью с ног до головы, но ответил, лишь когда дожевал.

— Первая слеза новорожденного.

— Ты можешь…

— Позже. — Перебил он девушку, забрав ее нетронутый кусок, уничтожил и эту порцию.

Чуть позже был небольшой пир. Праздновали рождения ребенка, которого назвали Мокан. Рум сказал, что это значит «сильный», на каком-то там языке, но ему виднее. Небольшой пир продлился почти до рассвета. Кики приглашали посмотреть на ребенка, но она отказалась. Бедный ребенок за свою короткую жизнь успел пережить рождение, странного Эрика, и сверх радостного отца. С него на сегодня хватит.

Когда с неба исчезли луна и звезды, а восход окрасило все в яркие цвета, Эрик позвал Маришку с Ральфом к тому месту, где сидели Кики и Камиль. Затем он сжал в руках камыш, который подхватил ветер и унес в неизвестные края.

— Тишина? — Спросила Маришка.

— Да.

— Что это значит? — Камиль не знал, в отличие от Кики. Заговоренные камыши ее матери. Разрушив защитный слой, Эрик выиграл до пяти минут тишины. Никто за пределами их маленького круга не услышит сказанного.

— Позже. — Отмахнулся дракон. — Это, — Он снова вытащил склянку, — первая слеза новорожденного. Завтра выдвигаюсь к замку Суво.

— Я с тобой. — Тут же произнесла Маришка.

— Родная, тебе лучше остаться я пойду. — Ральф нежно коснулся рук любимой. Кики же решила пресечь подобные разговоры, из которых не выйдет ничего хорошего между ней и Камилем. Она прикоснувшись к его рукам и произнесла.

— Мы идем.

Камиль не был доволен, но спорить не стал. Спорить с Кики почти так же бесполезно, как предложить Эрику не бороться за своих подопечных.

— Я пойду. — Сестра была непреклонна.

— Я хочу, чтобы ты была в безопасности. — Но по упрямо выдвинутому подбородку Маришки вожак понял, что пойдет несмотря ни на что, и принял поражение. — Ладно. Но от меня ни на шаг. — Эрик не вмешивался, ожидая завершения небольшого семейного разногласия. Ральф устало покачал головой, а затем повернулся к дракону. — Каков план?

— На днях нам предоставили каплю крови Василисы. — Быстро проговаривал он. — До этого я также умудрился получить образец. По ним видно, что кровь меняется.

— Как? — глаза Маришку округлились.

— Суво питает ее своей кровью, чтобы изменить. Чем чернее кровь, тем, скажем так, злее она становится. Первая слеза новорожденного — универсальное средство, способной очистить ее. Это ни добро и не зло. Что-то нейтральное.