Книга Иллюзия прихоти, страница 39 – ЮЭл

— То есть, ты хочешь сказать, — начала догадываться я, к чему он ведет, — что природа — мать, наградила истинностью дракона и нимфу для того, чтобы доказать, что они способны уживаться?!

— Думаю, что истинность появилась для того, чтобы доказать существам, что не имеет значения расовая принадлежность, когда речь об ИСТИННЫХ чувствах.

Я задумалась. Это казалось таким очевидным, и в тоже время таким правильным.

— Но я не нимфа…И, не дракон. Я — дриада.

Если истинность существует между несовместимыми существами, то мы с Эхо не являлись таковыми.

— Амадэй — король эльфов, а не нимфа. Но и он, нашел свою истинную, в драконе. Не думаю, что истинность проявляется, между определенными расами существ. Я считаю, что речь о противоположностях, которые притягиваются.

— Как понять, что это истинность, а не простая симпатия?

Рэн со всей серьезностью, посмотрел в мои глаза, и произнес то, чего я не ожидала услышать.

— Я знаю Эхо, уже очень давно. Поверь, в его случае, это истинность. А как показывает опыт, истинность, ВСЕГДА, взаимна. Скажи, что ты чувствуешь, когда рядом с ним?

Закрыв глаза, я погрузилась в ощущения, чтобы лучше понять, что же, в действительности, это было.

Когда он поцеловал меня, я почувствовала его дыхание, которое, в один миг, стало моим. Сердце забилось с неимоверной скоростью, по коже поползли мурашки. Хотелось, чтобы он не отходил, и не отпускал. Полное спокойствие, и одновременно, полный хаос в душе. Сила и слабость. Смелость и страх. Огонь и вода. Казалось, что больше не существует никого кроме нас.

— Я чувствую, что наполняюсь силой. Словно, все так и должно быть. Никаких сомнений. — подытожила я.

Эльф положил руку мне на плечо, и тихо произнес.

— Так оно и есть.

Над нами пролетел филин. Рэн, тут же отнял руку и пробурчал.

— Да не трогает ее никто. Не трогает. — прибавил шаг. — Докатились!

— Дыши ровно.

— Я дышу.

— Конечно дышишь, — пробурчал старик, — как загнанный в угол олень. Думай о хорошем.

Легко ему говорить. Из него не лезут, тонкими струйками, черные дымовые нити, которые растекаются по поляне, склоняя на своем пути все живое.

Утро началось с того, что О, облил водой меня, затем Левака, и под конец Рэна. Последний возмущался больше всех.

— Да ты в конец обнаглел, старик! — кричал он, стягивая через голову намокшую насквозь рубашку. — Управы на тебя нет! Совсем головой тронулся, от одиночества, в своем полумертвом лесу.

— Ты чаво, перед девушкой раздеваешься, ирод! — вместо извинений закричал старик. А затем бросил, вдогонку, то самое ведро, в котором была вода. — Я из тебя всю дурость — то выбью!

Рэн исчез среди деревьев, только его и видели. Может у него среди родственников нимфы затесались? Уж больно хорош эльф, в маскировке.

Чуть позже, он, конечно, вернулся. Уже в новой рубашке, под цвет леса, и с ягодами в огромных ручищах.

Со мной поделиться ему не дали, потому что у меня “практика”. Цель была простой — тонкими нитями теней, сорвать один искусственный цветок, среди десятков живых. Да так, чтобы они, после моих прикосновений, остались целыми.

Получалось, хуже некуда. На моем счету, восемнадцать мертвых цветов полевых ромашек и три куста ландышей. Еле держаться: мать — и — мачеха, васильки, лютики и колокольчики. Уже почти сдались: дикий лук и полевые фиалки. Один только чертополох, устоял. Но этого, разве что косой срубишь. Да и это — маловероятно.