Книга Плутовка против некроманта. (Не)желанная для ректора, страница 103 – ЮЭл

В покоях никого не было. Пустая постель, пустое кресло — излюбленное место ректора. И лишь стол, что стоял в углу, был неизменно завален книгами. Такое чувство, что они не заканчивались. Сколько бы я их ни оттирала от копоти, грязи и пыли, они все появлялись и появлялись. Казалось, в сгоревшем доме Кристиана хранилась вся королевская библиотека.

Я взяла одну из тех, что лежали сверху, и попыталась прочесть название. Мертвый язык. Мне и с современным-то тяжело, что говорить о мертвом.

— Леди не входят в чужие покои, без стука. Особенно в покои мужчин.

Я вздрогнула от шепота, раздавшегося прямо у уха. Вскрикнув, развернулась и что есть мочи, врезала книгой по физиономии говорившего. Поздно, слишком поздно осознав, что в покоях ректора говорить мог, собственно говоря, ректор. Он стоял передо мной в одних брюках, с босыми ногами и мокрой головой. Серые глаза смотрели с примесью удивления и раздражения, а на щеке красовалась черное пятно от книги, покрытой сажей.

Я ойкнула, а затем, не знаю, почему рассмеялась и начала стирать с его лица черноту. Но вместо того, чтобы убрать грязь, я ее лишь размазывала. От этого я рассмеялась еще больше. Затем неожиданно мою кисть перехватил ректор. Серые глаза начали темнеть с неимоверной скоростью, отчего желание смеяться улетучилось. Сердце снова пустилось в бег.

— Эль… — прохрипел некромант. Казалось, что он очень хочет сказать что-то важное, но, тряхнув головой, мужчина опустил мою руку.

Подойдя ближе, он нагнулся я к столу и достал из тумбочки носовой платок, которым вытер лицо. И вроде как все хорошо, вот только я все время, пока он стоял совсем близко, так что мой нос почти касался шеи склонившегося над столом, а значит, и надо мной, ректора не дышала. А когда мужчина, вытерев лицо, взял мою руку и начал вытирать ее тоже, снова перестала дышать.

— Знаешь, Эль, — кажется, я со свистом втянула воздух, — ты единственная, кто может нанести мне удар безнаказанно.

— Но я же не специально, — как-то обиженно вышло.

Левая мужская бровь изогнулась, и почти хищно он произнёс.

— То есть то, что ты кинула в меня остатки оконной рамы, это случайность?

Ой, а об этом-то я совсем забыла.

— Это… это… Это Вы сами виноваты. — И снова мужская бровь изогнулась в вопросительном жесте. Так бы и дала в эту бровь, чтобы не заставлял сомневаться в сказанном. — Вы запретили мне использовать магию.

— Я ректор магической академии и могу запретить пользоваться магией за пределами этой самой академии всем студентам.

— Но запретили Вы только мне. — От злости я топнула ногой.

— Так, ты единственная, кто не способен контролировать эмоции настолько, что самовозгораешься и сжигаешь все вокруг себя.

Нечестно. Я уже почти два месяца ничего не сжигала.

— С тех пор как я возобновила тренировки с профессором, подобных случаев не было. — Нечего меня обвинять. Я вообще молодец.

— Ты сегодня ночью вышла из себя и еле сдержалась. — Ректор начал злиться. Еще бы! Вспомнил, что я нарушила приказ и вышла в город. — Рабица не помешала мне увидеть, как в кулаках полыхает огонь.

Ответить мне было нечего. Но почему-то стало жутко обидно, что разгоревшейся пламя он увидел, а то, что я нашла в себе силы потушить его — нет. Обняв себя за плечи, отвернулась от мужчины, потому что точно знала, что на глаза набежали слезы. Не хватало еще, чтобы он увидел мою слабость. Не хочу никому показывать свою слабость.