Книга Плутовка против некроманта. (Не)желанная для ректора, страница 49 – ЮЭл

— Я не…

— Эль, я не справлюсь сам.

Делать было нечего. Попытки снять один рукав не увенчались успехом. Ректор словно застыл. Сидел неподвижно, не мешая мне стягивать одежду, но и совершенно не помогал. Смирившись с необходимостью раздеть мужчину догола, я потянула вниз рубашку и, не удержав равновесие, рухнула, уткнувшись в мужскую грудь.

— Эм-м-м, — протянула от безысходности. Ну почему я такая глупая? Моих рук не хватало, чтобы обхватить его широкие плечи, а додуматься сначала расстегнуть рубашку до конца, я не смогла.

— Ты приятно пахнешь.

Подняв глаза, я в очередной раз отпрянула. Некромант улыбался. А его глаза, до этого безжизненные и бездонные, обволакивали, как утренний туман, мягко и нежно.

Что это с ним?

А со мной? Почему сердце рухнуло в пустоту из которой взлетело к небесам?

— Это… Это, — не хотела признаваться, но лучше хоть что-нибудь сказать, чем слушать бешеный стук своего сердца. — Это лимоны.

— Лимоны?

— Эва дала. Я сказала, что у нее очень красивая белая кожа и…

— Ясно.

Неловко. Все, что происходит в этом помещении, наполнено неловкостью. И почему Барсик молчит? Мог бы заполнить тишину своей постоянной болтовней.

— Так удобнее?

Пока я стояла, краснела и пыталась понять, что происходит, ректор стянул рубашку и повернулся спиной. Мои глаза округлились. Со стороны спины дыра была больше, чем со стороны груди?

— Чем это Вас так?

— Отвечу, как ты расскажешь, почему не стала полагаться на друзей и занялась самообучением.

Я тяжело вздохнула. Похоже, он не привык сдаваться. Отвечать на вопрос не хотелось, но очень хотелось узнать, что же с ним произошло.

— Сегодня они есть, — у ректора действительно широкая спина. За одеждой это не очень бросается в глаза, но когда он вот так сидит, пока я наношу мазь, она кажется огромной. Или, может, это я такая маленькая. Что за мысли? — А завтра никого нет, — закончила мысль.

Мазь воняла, и очень хотелось помыть руки. Но сначала надо было перебинтовать некроманта. С этим он точно не справится самостоятельно.

— Насколько же сильно ты боишься потерь?!

Это был не вопрос. Да и не уверена, что должна была его услышать. Ректор сказал это тихо, просто я оказалась ближе, чем должна была, когда почти обняла его за плечи, перекинувшись через здоровое плечо. В этот момент он обернулся, и мы оказались лицом друг к другу. Наши носы почти соприкасались. Я услышала, как он втянул воздух в тот самый момент, когда сама затаила дыхание. Где-то под ребрами зачесалось, а мир начал тонуть в тумане его глаз. Если смотреть в глаза ректора на таком расстоянии, то от них веет теплом. Обычно две льдины в сером мареве превращались в уютный океан. Никогда не видела океана вживую, но те рисунки, которые были в книжках, были окрашены в серый цвет.

— Ну и что ты с этим будешь делать?

Голос Барсика разлетелся эхом внутри сознания и вернул мир в привычное состояние. Состояние, в котором ректор закрыл глаза, сделал еще один глубокий вдох и ответил на вопрос, который, видимо, адресовали ему.

— Явно не то, чего по-настоящему хочется.

Я отодвинулась, а затем и вовсе слезла с софы, на которую села, чтобы удобнее было обрабатывать рану. Дыхание выровнялось, но сердце продолжала отчаянно рваться из груди. Что же происходит?

— И долго сможешь противиться? — Барсик вытянулся и широко зевнул. Меня не интересовал чужой разговор, пока он не касалось моих интересов. Тем более, пока эти двое болтают, я могу успокоить сердце.