Книга Развод с драконом. Детский доктор для проклятого наследника, страница 15 – Лилия Тимолаева

— Не надо… свет. Больно.

Слово было простое, детское, измученное.

Элиана ощутила, как пальцы Армана на краю кровати сжались так, что ткань смялась под его рукой. Он услышал. Наконец услышал не лекарей, не Селесту, не бывшую жену — сына.

— Больше не будет, — сказал он.

Каэль закрыл глаза.

— Обещаешь?

Арман на мгновение стал совсем другим. Не мягким — нет, в нём не было мягкости. Но живым. Так живым, что Элиане стало почти больно смотреть.

— Обещаю.

Мальчик чуть успокоился, но дыхание всё ещё оставалось неровным. Жар в комнате давил. Синие огни на стенах мерцали слишком ярко. Элиана вдруг поняла, что если здесь ничего не изменить, ребёнок просто истощится от страха, духоты и постоянного напряжения.

— Нужно открыть окно или дверь в соседнюю комнату, — сказала она. — Здесь слишком тяжёлый воздух.

Терион тут же напрягся.

— Нельзя нарушать замкнутый контур детской.

Элиана посмотрела на Армана.

— Контур помогает ему?

Ответ был очевиден. Арман бросил взгляд на тёмные линии, которые ещё не исчезли.

— Откройте.

Один из младших лекарей метнулся к боковой двери, ведущей, как оказалось, в маленькую смежную комнату. Туда хлынул более прохладный воздух. Пламя светильников дрогнуло. Каэль слабо вдохнул.

— Светильники тоже приглушить, — сказала Элиана.

— Это защитный огонь, — попытался возразить Терион.

Арман даже не повернулся к нему.

— Приглушить.

Один за другим синие языки стали меньше. Комната перестала казаться раскалённой клеткой. В полумраке лицо Каэля выглядело ещё бледнее, но дыхание чуть выровнялось.

Элиана осторожно освободила одну руку, чтобы убрать с кровати лишнюю тяжёлую покрывальную ткань. Каэль тут же испуганно дёрнулся.

— Я здесь, — повторила она. — Я не ухожу. Просто тебе будет легче.

Он поверил не сразу. Только когда она снова дала ему пальцы, позволил отодвинуть край плотного покрывала.

Арман наблюдал за этим молча. Его молчание было тяжёлым. В нём было много вопросов, которые он пока не задавал, и много злости, которой некуда было ударить.

— Как ты это делаешь? — спросил он наконец.

— Что именно?

— Он слушает тебя.

Элиана не сразу нашла ответ. Потому что это не было “делает”. Она не колдовала. Не произносила формул. Не владела родовыми печатями. Она просто видела перед собой ребёнка, а не наследника, не сосуд крови, не продолжение рода.

— Я говорю с ним, а не над ним, — сказала она.

Эти слова задели Армана. Она заметила по тому, как он отвёл взгляд к сыну.

Селеста, всё ещё стоявшая у двери, тихо сказала:

— Это всё очень трогательно. Но мы не можем строить лечение наследника на разговорах и открытых дверях. Ему нужен настоящий мастер.

— Настоящий мастер уже чуть не усилил приступ, — ответила Элиана.

— Вы переходите границы.

— Сегодня все только этим и занимаются.

Селеста впервые посмотрела на неё без маски. На краткий миг. И в этом взгляде было обещание: ты пожалеешь.

Потом она снова стала мягкой.

— Арман, подумай, что скажут, если узнают: в ночь объявления нашей истинной связи ты позволил бывшей жене распоряжаться в детской наследника и выгнал лекарей. Тебя обвинят в слабости. Её — в попытке вернуть влияние через ребёнка. Каэлю это тоже навредит.

Элиана поняла, что Селеста выбрала новый рычаг. Не ревность. Не жалость. Репутацию. Для Армана это могло значить слишком много: род, двор, власть, слухи. Всё то, чем он жил.