Книга Развод с драконом. Детский доктор для проклятого наследника, страница 24 – Лилия Тимолаева

Селеста стала совсем белой.

— Ты просишь её?

Арман выдержал её взгляд.

— Да.

Это маленькое слово изменило слишком многое.

Элиана вдруг испугалась не меньше, чем в зале. Потому что унижение было понятным. Ненависть — понятной. Даже изгнание было понятным. А вот просьба от человека, который ещё час назад вычёркивал её из жизни, была опасной. Она не смягчала боль. Но делала её сложнее.

Из комнаты донёсся слабый голос:

— Тётя Эли…

Элиана сразу повернулась.

Спор закончился сам собой. Она открыла дверь и вернулась к кровати, больше не глядя ни на старейшин, ни на Селесту, ни на Армана. Каэль лежал на боку, прижимая к груди её перчатку. Глаза у него были полуоткрыты.

— Я здесь, — сказала она и села рядом.

Он протянул руку. Она дала ему пальцы.

Арман вошёл следом и закрыл дверь перед лицом коридора. На этот раз окончательно.

В комнате снова стало тихо.

Каэль смотрел на Элиану долго, будто проверял, настоящая ли она. Потом его взгляд скользнул к отцу.

— Папа, не отдавай её плохой даме.

Арман застыл.

Элиана тоже.

— Какой даме? — спросила она мягко.

Каэль сонно нахмурился.

— Которая улыбается. У неё холодный дракон.

Арман медленно повернул голову к двери.

Элиана почувствовала, как у неё по спине прошёл холод. Ребёнок не мог объяснить сложную интригу. Не мог знать про подвески, знаки и совпадения так, как взрослые. Но он чувствовал. Видел. Запоминал то, что остальные списывали на усталость.

— Спи, — сказала она тихо. — Сейчас никто тебя не тронет.

— И тебя?

Элиана не успела ответить.

Каэль открыл глаза чуть шире. Мутные от усталости, но вдруг удивительно ясные. Его маленькая рука соскользнула с её пальцев, потом снова вцепилась — крепче, отчаяннее. В этом движении было столько страха потерять, что Элиана на мгновение забыла, как дышать.

— Мама, — прошептал он почти беззвучно. — Не уходи.

Элиана не сразу нашла, чем дышать.

Слово, сорвавшееся с губ Каэля, было таким тихим, что его мог заглушить любой шорох за дверью, любой шаг в коридоре, любой вздох Армана. Но в комнате оно прозвучало страшнее крика.

Мама.

Мальчик сказал это не осознанно, не торжественно, не как выбор взрослого человека, способного понимать последствия. Он был измучен, напуган, сонный, всё ещё цеплялся за её руку, словно боялся, что она исчезнет, если он моргнёт. Но именно поэтому это слово ранило сильнее. Оно вышло не из расчёта. Не из каприза. Из самого детского страха — остаться одному среди взрослых, которые спорят над твоей кроватью и называют это заботой.

Арман стоял неподвижно.

Элиана даже не смотрела на него, но чувствовала, как изменилась его тишина. До этого она была тяжёлой, властной, сдержанной. Теперь в ней появилось что-то острое и растерянное, будто дракон, привыкший принимать удары грудью, вдруг получил их туда, где не было брони.

Каэль повторил уже почти беззвучно:

— Не уходи…

Элиана наклонилась ниже и осторожно коснулась его волос. Не как врач. Не как женщина, которая пытается доказать что-то бывшему мужу. Просто как взрослый человек рядом с ребёнком, которому страшно.

— Я рядом, Каэль, — сказала она тихо. — Спи. Сейчас я рядом.

— Мама…

Она закрыла глаза на короткое мгновение.

Нельзя было сказать: “да”. Нельзя было присвоить себе это слово, каким бы отчаянным ни был его шёпот. Она не была его матерью. Даже прежняя Элиана, чья память обрывками жила в этом теле, не имела на него такого права. Её то подпускали к мальчику, то отталкивали, то позволяли посидеть с ним в библиотеке, то напоминали, что наследник принадлежит роду, а не женщине, которая не дала этому роду своего ребёнка.