Книга Развод с драконом. Детский доктор для проклятого наследника, страница 34 – Лилия Тимолаева

Снизу, из глубины дома, вдруг донёсся тихий звук.

Не скрип. Не стук ветки в окно.

Щелчок.

Будто где-то внизу сам собой повернулся старый замок.

Мира схватила Элиану за рукав.

— Вы слышали?

Элиана кивнула.

Разумная часть её хотела закрыть тетрадь, подняться наверх, дождаться дня, людей, хоть кого-то. Но другая часть — та, что всю ночь смотрела на знак на коже Каэля, — уже знала: ждать нельзя. В этом доме что-то хранили. Не просто старую мебель. Ответ.

Они нашли лестницу в подвал за кухней. Узкая, каменная, с холодными стенами. Мира несла лампу, и свет дрожал в её руке. Внизу пахло сыростью и железом, но не гнилью. Значит, помещение не было просто заброшенным. Его закрывали. Берегли. Или прятали.

Подвал оказался длинным коридором с несколькими дверями. На первых висели пустые таблички. За одной — полки с покрытыми тканью ящиками. За другой — старые кушетки и сломанные ширмы. За третьей — пустота.

А в самом конце была дверь.

Чёрная. Узкая. С металлическими полосами и тусклым знаком Вейров в центре.

Элиана подошла ближе, и лампа в руке Миры дрогнула так сильно, что свет прыгнул по стенам.

На двери была табличка.

Не старая выцветшая табличка, как наверху. Эта выглядела новее. Её протирали. Может быть, не часто, но протирали.

На тёмной пластине серебряными буквами было выведено:

“Каэль Арман Вейр”.

Элиана стояла перед дверью, не в силах пошевелиться.

Имя мальчика.

В подвале старой лечебницы, закрытой после смерти его матери.

Мира прошептала:

— Этой двери раньше не было.

Элиана медленно подняла руку и коснулась холодного металла. Под пальцами знак Вейров едва заметно дрогнул, будто узнал её.

За дверью что-то тихо отозвалось.

Не голосом.

Слабым детским всхлипом.

Мира так резко втянула воздух, что пламя в лампе дрогнуло.

— Госпожа…

Элиана не ответила.

Она стояла перед чёрной дверью, пальцы всё ещё лежали на холодной металлической полосе, и слушала. Звук был таким слабым, что его легко можно было принять за скрип старого дома, за шорох воздуха в подвале, за собственное воображение, измученное бессонной ночью, разводом, чужой жизнью и тёмными знаками на детской коже.

Но она знала, что слышала.

Всхлип.

Короткий. Детский. Не настоящий плач, нет. Не тот живой, рваный звук, от которого сразу хочется броситься к ребёнку. Этот был тоньше, дальше, словно пришёл из-за стены, из глубины камня, из прошлого.

Элиана убрала руку.

Звук оборвался.

— Там кто-то есть? — прошептала Мира.

В её голосе было не просто испуг. Было то суеверное, тёмное чувство, которое живёт в людях рядом с домами, где когда-то случилось несчастье и никто потом не сказал правды.

Элиана снова коснулась двери.

Металл под пальцами остался ледяным. Знак Вейров в центре едва заметно потускнел, затем внутри него прошла тонкая серебристая искра — не яркая, не опасная, скорее похожая на ответ.

За дверью опять раздался всхлип.

Теперь Мира отступила на шаг.

— Нельзя, госпожа.

— Почему?

— Потому что если дверь сама отзывается, значит, её закрывали не обычным замком.

Элиана посмотрела на табличку.

“Каэль Арман Вейр”.

Имя было выведено аккуратно, уверенной рукой. Не старой, выцветшей, как надписи наверху. И это пугало сильнее всего. Лечебницу закрыли много лет назад после смерти первой леди Вейр. Каэль тогда был младенцем. Но табличка выглядела так, будто её повесили позже. Как будто кто-то приходил сюда уже после закрытия. Приходил, протирал, проверял, оставлял имя мальчика на двери, спрятанной в подвале.