Книга Я (не) твоя: Невеста поневоле, страница 58 – Ирина Манаева

— Погодь, — крикнула, торопясь следом. — Со мной пойдёшь.

— Куды?

— Недалеко место есть, изба старая, туда пойдём.

— Живёт кто?

Качает Лушка головой.

— Токмо ты будешь по пе’рвой, а как раны залечу — иди на все четыре стороны.

— А зачем то тебе? — Не понимает Назар.

— А как иначе, — разводит руками Лушка. — Чай не чужие.

Подошла к Агафье, с древа её сняла да на землю поставила.

— Идём, — кивнула, поворачиваясь спиной.

Тяжело Назару. Мало того, что говорит тело всё, так ещё поспевать не может.

Обернулась на него Лушка, всё враз поняла. Нашла палку, что не подведёт, да Назару и дала.

— А чего ж ты в лесу одна? — задал вопрос, поспешая следом. Переступает тяжело, на палку опирается, будто легче так.

— Дом теперича тут у меня.

— Замужем⁈

— Потому и тут, что туды не надобно, — усмехнулась Лушка. — Сбёгла я.

— Выходит, не один я такой.

Добрались до избы, вошли внутрь.

— Небогато, да как есть, — обвела рукой дом.

— Да и об том не мечтал, — усмехнулся Назар, да как-то горько.

— Только Марфе на глазе не показывайся, — предупредила. — Надобно с ней разговор прежде свесть. Токмо поаккуратней. Не любит она гостей.

— Кто такая?

— Ведунья, — тут же отозвалась Лушка.

— И ты с ней живёшь? — вскинул брови парень. — Отчего же?

— Знахаркой стану, — гордо ответила Лушка. — Сама себе хозяйка. Не стану по полям детей рожать да от мужа по деревням бегать, ежели чего. Не пойду по слову отца замуж за Мирона!

Задумался на минуту Назар, а потом и сказал.

— А можешь зелье дать, чтоб сестру твою забыть?

— Как забыть? — ахнула, думая, что ослышалась.

— Не могу, — покачал головой Назар, — лучше б волки загрызли, всё судьба краше, чем думать, что любимая в руках чужих. Что не станет никогда улыбку свою мне дарить, ласку да слово доброе. Убери любовь эту проклятую, — рванул бушлат, будто и впрямь хотел вырвать чувство, что поедом душу ело. — Сжалься, Лукерья.

Схватил её за руку, падая на колени, да ко лбу себе приложил ладонь её жаркую.

— Не сильна в том, — раскраснелись щеки Лушки, отняла руку свою от лица его. — Поспрашаю Марфу, коли захочет — даст средство. А пока пойду травы перетру, чтоб на раны положить, да Агафью матери сведу.

Остановилась телега около избы Фёклы. Помогли мужики вытащить Петьку, внутрь внесли. А второго тут же и оставили до поры, до времени, никто Степана не знал.

На сей раз свезло: врача быстро доставили. Оглядел он Петьку, ребры пощупал, глаза проверил. Расписал, что да как принимать, а Фёкла токмо кивала. Мол, будет всё сделано. Дали деньгу и отправили домой восвояси врача.

— Аня где? — спрашивает Петька.

— Ишь чего, Аня, — передразнивает его мать. — Спи давай. Сон знаешь, как лечит! А я так спужалась, — плакать принялась. — Чуть не померла на месте.

— Ежели б ты везде помирала, где говорила, — заметил на то Касьян, уже б шесть раз схоронили.

Зыркнулв на мужа Фёкла, но промолчала.

— Домой мне надобно, — пытается подняться Петька.

— Лежи, кому говорю, — прикрикнула Фёкла, укладывая сына назад. — Дом ему! Тут изба твоя, да всегда рады.

— Да пойми ты! — приподнялся на локте, тут же застонав, и откинулся на лавке. — Муж я нынче. Хошь ты того или нет.

— Не хочу, — зашипела Фекла. — Только всё одно: нет твоей Аньки дома!

— А где ж? — ахнул.

— А кто про то знает? Мож, с полюбовником сбежала.