Книга Я (не) твоя: Невеста поневоле, страница 63 – Ирина Манаева

Бежала Лушка, чуя, как в груди горит. Видала приставов, да околотками выбралась, что не углядели они. Токмо обманулась. Надзиратель чуял: знают что-то девки. А потому подождал, пока выйдет кто, и за ней устроился. Поняла Лушка, что не одна в лесу, да поздно было.

— И куда ж спешишь? — спрашивает надзиратель.

— Живу тут, — отвечает Лушка, стараясь страха не показать.

— Одна? — не верит надзиратель.

— Отчего ж? С бабушкой и собачкой.

— Так давай навестим их, — криво усмехается мужчина, и Лушка понимает, что пропала.

Засобиралась и Анна домой от Ульяны.

— Надобно печь затопить да ужин сготовить. А там Петруше передать, что жива. Пущай домой вертается.

— Приходил он ко мне, — зашептала Ульяна. — Назар. Девочку на руках держал. Куприяниха видала, никак разболтала?

— Ежели б она, сказали ю, что ты врёшь. А так другой кто. Может, Фёкла?

— Схожу к ней, — принялась собираться Ульяна. — Заодно спрошу, чего говорила.

— Вот и передай Петруше, что жду его.

Уж два дня прошло, как Петька домой от Зосима уехал. Свезло Рябому: забрал всю пшеницу у него кулак. Немного сторговался за всю норму, да и Зосиму было с руки. Домой душа рвалась, жену увидеть хотелось. И отправился обратно в путь-дорогу. По пути ездока встретил, что на телеге мужика вез. Удивился, что Степан это, муж Анны. Узнал, что Петьке сильно досталось.

Ворвался в дом, как только доехал, а там Анна детей качает. Не поймёт Зосим, какая девка его.

— Что-то вижу я тебя чаще жены своей, — сымает сапоги, в избу входя.

— К матери пошла, про Петра узнать.

— А ты ж чего?

— Сама схотела, а я пока с детьми.

— Слыхал-слыхал про Петра, — кивнул Зосим. — Уж и не знаю, правильно ли сделал, что его домой отослал, а не кого другого.

— Увез бы Степан Агафью мою, — сказала грустно. — Упас он ребёнка от страстей.

— Дай теперь Бог, чтоб и самому упастись.

Вошла Ульяна в дом, сразу увидала брата, что на долгой лавке лежал.

— Девочка у тебя, Петя, — ласково начала, усаживаясь рядом.

— Об чём это ты? — Не поняла Марфа.

— Внучки у тебя народились, — пояснила Ульяна. — Я матерью стала, а Петруша отцом.

— И слыхать не желаю, — потрясла головой Фёкла. — Не приму негодницу. В грехе ребёнок нажит, пред богом повинны.

— Ни в чём пред тобой никто не винен, — ответила на то Ульяна. — А ты, Петя, собирайся. Жена дома ждёт с дочками. Как ворочусь, Никифора попрошу за тобой заехать. А ты, матушка, примирилась бы уж с выбором сына своего. Любит он, больше жизни любит.

— Много ты понимаешь в любви этой, защищалась Фёкла.

— Да уж больше вашего! Ты про Назара надзирателю сказала, отвечай⁈

— В глаза никого не видала! Да и чего могу поведать? Об чём?

Смотрит на мать Ульяна, и верить ей хочется, что правду та говорит.

— Пора мне, — запахивает платок на груди, уйти собираясь. — Знала б ты, что жизнь мне всю испоганила, — обронила, подходя к дверям. — Хотя, чего говорю. Без того знаешь, — махнула рукой на мать и вышла.

Лушка водила кругами.

— Никак, заблудилась? — сделал вид надзиратель, что удивлён. — Я ж тебя насквозь вижу. А ну веди к Егорову! — схватил за локоть, встряхнув девушку.

— Больно, — зашипела та.

— Хватит со мной шутки шутить! Ежели захочу, из лесу этого никуда не выйдешь. Станет тебе вон та ёлка могилкой.

— А ты не пужай! — смотрела уверенно в глаза Лушка, пока Богу душу тут же отдавала.