Книга Всё пошло прахом, страница 2 – Ирина Манаева

Авиабилеты были, только хотелось бы подешевле. Можно попробовать подождать акций, только не Москва, из Красноярска редко скидки делают, вот в столице – другое дело. Была ни была, закажет, вдруг раскупят, а у неё всё по полочкам расписано. Улыбаясь, выудила из сумочки паспорт и, раскрыв, положила на столешнице перед собой. Ввод данных занял от силы пару минут. Она ещё раз сверилась с документом, всегда была боязнь, что ошибётся в одной цифре – и всё, деньги улетят в никуда. Немного волнуясь, она переместила курсор мышки на кнопку «оплатить», когда телефон завибрировал.

«Римма Леонидовна» высветился абонент, и Алиса на секунду задумалась, кто это вообще. Внезапно брови её полезли наверх, потому что память выдала невысокую старушку с седым пучком волос на затылке, одетую, по обыкновению, в цветастый халат с оторванной верхней пуговицей. Она всегда приветливо встречала Алису, когда та находила в себе силы зайти в гости к тётке, а девушка, здороваясь с соседкой, сожалела, что не она приходится родственницей, а сварливая сухопарая тётка Алевтина.

Алевтина Михайловна была родной и единственной сестрой отца, которого не стало несколько лет назад. С той поры и пришлось Алисе проведывать тётку раз в две недели, и на каждую встречу девушка шла, как на каторгу.

Личная жизнь Алевтины так и не сложилась, хотя Алиса даже не представляла себе человека, согласившегося бы провести не то что всю жизнь, а хотя бы вечер в компании этой женщины, потому что общение с ней всегда - дело нелёгкое, ведь она была постоянно всем недовольна.

— Алиса! - вскрикивала она, отставляя кружку с чаем. - Ты хочешь меня сварить?! – и демонстративно обмахивала приоткрытый рот веером, который отчего-то всегда был под рукой. – Слишком горячий, - поджимала она губы, смотря с прищуром. – Это мать тебя науськала меня извести, признавайся?!

Можно было не отвечать, Алевтина Михайловна всё равно не ждала ответов, зная их наперёд.

— Конечно! Все вы ждёте моей смерти, - в довершении говорила она, хотя, кто такие все, Алиса так не могла взять в толк, потому что, кроме племянницы и невестки у Алевтины Михайловны никого не было, и они с матерью явно ничего такого не ждали.

Приготовь Алиса напиток похолоднее, тётка не преминет сказать.

— Ты б туда ещё льда положила. И вообще, убери свой чай и свари кофею.

Алиса пыталась улыбаться и стараться угодить родственнице, потому что была так воспитана, но внутри себя материлась, конечно, не без того. С детства родители прививали хорошие манеры: уступать место пожилым и беременным, переводить нуждающихся через дорогу, здороваться с соседями и знакомыми, уважать старость, даже если она такая. Вторым пунктом в списке терпения была трёхкомнатная квартира, которую тётка всякий раз, когда Алиса приходила к ней, та обещала отписать приюту бездомных животных.

Подарки на праздники по обыкновению подвергались критике.

— Ну и куда мне твой шарф? – хмыкала Алевтина, вертя в руках кремовый палантин. – В таком только в последний путь отправляться, - придирчиво осматривала она себя в зеркало. - Зря только деньги потратила.

— Мне приятно делать подарки, - пыталась улыбаться Алиса, пробиваясь через стальную стену брюзжания.

— Это потому, что деньги сейчас просто зарабатывать! – уверенно отвечала тётка. – Знаешь, как мне тяжело было? – смотрела она пристально на племянницу, ища сочувствия, и заводила свою шарманку в который раз. Только знала Алиса, что всю жизнь тётка бухгалтером проработала. Подворовывала, на квартиру накопила, а иначе как жильё купить. И зачем ей три комнаты, Алиса понять не могла, но тётка пользовалась всеми.