Книга Избранная огнём, страница 46 – Ирина Манаева

— Доволен? — перестала она сопротивляться, гневно глядя ему в глаза. Его дыхание достигало ее лица, обжигая. Складка на лбу — длинная и глубокая все еще не разгладилась. Девушка чувствовала, как кожи щеки касается его щетина, оставляя обожженные дорожки.

— Пусти уже, — снова пыталась отпихнуть она его, осязая приятный аромат одеколона, выбивающийся из-под футболки.

— Сдаешься? — бровь насмешливо изогнулась дугой. Он видел перед собой разъяренную девушку, пыл которой стоило бы направить совсем в другое русло. Такие могут доставить незабываемые впечатления и себе, и партнеру.

Слова застряли в горле, Тоннеля не привыкла сдаваться, но, понимая положение вещей, ей придется принять поражение. Может быть потом она возьмет реванш, а сейчас, зная упертость Красавчика, ей надо выдавить из себя чертовы слова, если она не хочет в ближайшее время валяться на земле в его объятиях.

— Все-все, молодец, — отвернула она лицо от Виталика, чувствуя, что ее заводит такая близость. Она не собиралась признаваться даже самой себе, что парень интересует ее, влечет, и сейчас тело предательски покрывалось мурашками. — Сдаюсь, — наконец смогла выдавить она из себя, понимая, что это единственная возможность прекратить то, что между ними возникало.

Его хищная улыбка, обнажившая один из клыков, говорила о превосходстве.

— Значит, больше так не будешь? — продолжал он истязать ее, все еще не размыкая рук.

— Я помочь тебе хотела, идиот, — злилась она, стараясь не смотреть ему в глаза, которые затягивали. Стиснув зубы, она играла роль обозленной и обиженной Тоннели, когда все естество кричало о другом.

— Точно отпустить? — играл с ней Виталик, надеясь, что она первой переступит черту.

— Точнее не бывает, — старался ее голос не дрожать, пока в голову лезли совершенно другие мысли.

— Но я же должен тебя наказать, — не сдавался парень, и к ее глубокому разочарованию она поняла, что его ремень все еще зажат в руках.

— Что, как в детском саду? — с вызовом спросила она, все же повернувшись к нему.

— Ты про ремень? — улыбнулся он. — Могу заменить наказание.

Она шумно сглотнула, боясь услышать то, от чего сердце предательски застучит сильнее, выдавая ее.

— Ну, — сказала она, как можно грубее, и его рот поглотил не только ее губы, но и разум. Они обожгли так, что мир вокруг перестал существовать, были только они, слившиеся в одно целое, пока их языки изучали друг друга. Она противилась, но тело хотело другого, такого близкого, от чего не могло отказаться, и его жар топил ее лед.

Рука выпустила ремень и, скользнув к шее, прижала ее голову к себе еще крепче, но Тоннеля не сопротивлялась, чувствуя, как по телу разливается желание.

— Я могу перестать, — оторвался он от ее губ.

— Наконец-то, — ее грудь вздымалась так, будто она пробежала марафон, а глаза смотрели хищно по-волчьи. На лице выразилась презрительность, будто она испытала омерзение от произошедшего. Она ненавидела его за то, что он позволил себе остановиться, но не желала признаться в этом.

— Не смей никому об этом рассказывать, — удалось ей все же оттолкнуть парня и сесть. Она намеренно вытерла губы рукавом, чтобы он не подумал, что ей понравилось. — Так понимаю, квиты, — не оборачиваясь, спросила она, пытаясь разозлиться, чтобы не передумать.