Книга Избранная огнём, страница 50 – Ирина Манаева

— Я не могу, — буркнула она, и я поняла, что ничего не знаю о ее личной жизни. Наши были не секретом. У Валеры развод, Виталик в свободном плавании, Тами искала идеал, но пока тщетно, со мной все было тоже ясно. А что до Тоннели?

— Я буду тут сидеть, пока ты мне все не расскажешь! — удобнее устроилась я на холодном камне, мечтая, чтобы она сделала это как можно скорее. Какой-то нынче день откровений выходит.

Она хмыкнула и покачала головой.

— Задницу отморозишь.

— Тогда ты будешь виновата в этом, — улыбнулась я, но обе мы знали, что теперь мне это не грозит. — Тебя обидел парень? — попробовала угадать, выводя ее на разговор.

Но она снова бессловно сказала «нет».

— Ты решишь, что это все глупости, — посмотрела она мне прямо в глаза, и озноб пробежал по телу. Что же могло с ней произойти?

— Вы, наверное, считаете меня странной, — она хмыкнула, — наверное, — повторила она слово, качая головой. — Все началось с матери, — повернулась она ко мне. — Уверена, ты знаешь, что такое материнская любовь, — пожала она плечами. — Я тоже мечтала ее испытать. А она отдала меня бабушке. Только какая бабушка может заменить мать? Я всегда ее ждала. Знаешь, как дура сидела на подоконнике и ждала, пока придет эта женщина.

Иногда он и впрямь появлялась, даже приносила подарки, но больше них мне хотелось прижаться к ней ночью вот так, — Тоннеля сжала кулаки, показывая свои эмоции, — и чувствовать тепло. Только просыпалась я всегда одна, она вновь уходила куда-то и не появлялась подолгу, а я все ждала. И, знаешь, что я однажды поняла? — Глаза Юли встретились с моими. — Как это больно любить кого-то. Привязываться, ждать, надеяться, а потом чувствовать себя такой одинокой, что хочется выть. — Она остановилась, закатывая рукав. — Может волк у меня еще и потому, что я привыкла в душе выть от одиночества? — размышляла она.

— Юль.

Она отмахнулась, останавливая меня.

— А потом я ушла во взрослую жизнь. Не знаю, сколько мне было. Четырнадцать? — будто спрашивала меня она. — И, как водится, первая любовь. Закрывалась от нее, не впускала, а все равно просочилась. И угадай, чем все закончилось?

— Каждый проходит через это, — пожала я плечами.

— Ну вот, значит, странная такая, — на ее глазах появились слезы. Впервые я видела, как она плачет, это многое значило. Она говорила правду.

— А потом вторая, третья, и все одно. Не собираюсь больше ни к кому привязываться, — она взяла небольшой камень и зашвырнула его в воду, не зная, куда деть свое стеснение. Ну вот она без панциря, на блюдечке, бери — жуй. Нет брони, в которую заворачивала себя, чтобы казаться круче. Простая соплячка с комплексом, от которого нет спасения.

— Юль, — выдохнула я ее имя. Все слова моментально испарились из головы, оставив меня один на один с языком, которому нечего было сказать.

— Ты расскажешь им? — я видела, через что пришлось пройти ей, чтобы вывернуть душу. Какое я имела право предать ее после такой близости?

— Это не моя тайна, — я прижала ее к себе так сильно, как могла, чувствуя, что хочется выть вместе с ней. Будто ее невыносимая боль перекочевала в мои внутренности, скрутив их жгутом.

У каждого своя боль, порой невыносимая, но я именно сейчас осознала, что это место дано нам для того, чтобы измениться и стать сильнее. Этот дом в лесу стал началом чего-то нового.