Книга Обреченная невеста Хозяина северных гор, страница 2 – Любовь Песцова

Последним, что я запомнила, был шум в ушах и резко заходящееся сердце. Но я еще успела подумать о том, что лучше бы с грязными окнами сидела!

А через секунду жизнь Зои Морозовой оборвалась.

* * *

Очнулась я в самом ужасном состоянии, которое только можно себе представить. Тело как будто чужое, в глазах песок, во рту пустыня, а в горло словно стекловату напихали.

Мысли тоже ворочались вяло, напоминая по скорости дождевых червей. Веки не поднимались, будто к ним пудовые гири приделали. Даже осознать окружающую обстановку было сложно.

Единственное, что я смогла сделать — это застонать. Ну, попытаться.

Какие-то звуки из меня все же исходили, но на полноценный стон это не тянуло. Скорее, какой-то хрип.

— Госпожа! Вы очнулись! Какое счастье!

Очнулась? Счастье? И кто такая госпожа?

Голос, раздавшийся рядом, вызвал приступ головной боли. Зато позволил вспомнить последние события.

Выходит, я выжила? Выжила после падения с восьмого этажа? Господи, да меня ведь должно было по асфальту размазать!

Но почему болит только шея и голова? Непонятно.

А может быть, я уже давно в коме и все остальное зажило?

Да нет, бред какой-то.

Скорее парализовало от шеи и ниже.

От такой перспективы хотелось уйти в блаженный обморок. Но почему-то не получалось.

— Вы меня слышите, госпожа? — продолжал допытываться тот же незнакомый женский голос.

С четвертой попытки у меня получилось разлепить глаза. И увиденное меня совсем не порадовало.

Больницей здесь не пахло. В прямом смысле. Ни спирта, ни хлорки, ни этого септического запаха боли и страданий, причем как пациентов, так и персонала.

И лепнина на потолке подсказывала, что я не в родной Пятой городской. Там картина должна быть совершенно другой. Синяя облупившаяся краска на три четверти стен, лампочки, свисающие с потолка без всякого намека на плафон, скрипучие кровати.

А я находилась в каком-то музее!

Где я? Как сюда попала и кто эта девушка возле моей кровати?

— Слава Богам, вы живы! — Воскликнула она, после чего поднесла к моим губам стакан с водой.

Это было кстати. Во рту все пересохло до такой степени, что скоро начнет трескаться.

Но когда я попробовала сделать крошечный глоток, едва не взвыла от боли.

— Вы так больше меня не пугайте госпожа. Нельзя отчаиваться! Ну да, страшно. Но это ведь не повод на себя руки накладывать! Вас едва успели из петли вытащить. Вы бы знали, как батюшка ваш убивался. И брат ваш, тоже все это время места себе не находил. Хоть о них подумайте.

Эта трескотня начала раздражать. В основном потому, что я ничего не понимала. Сама девушка, которая все это рассказывала мне, вроде бы вполне искренне переживала за свою госпожу.

Непонятно только, почему она выкладывает все это мне.

Но зато я почувствовала, как она прикасается к моей руке. Значит, обошлось без паралича. Это хорошо. Просто замечательно!

Наверное, это открытие помогло немного успокоиться. И мысли, наконец, оформились, мозг заработал. А может быть вода помогла. Хотя сколько ее в мой организм попало? Пара капель? Вряд ли больше.

Этого хватило, чтобы четко и внезапно осознать — я уже не в России. И дело не в причудливом интерьере, который напоминал исторические фильмы. Не в пейзаже за окном. И даже не в этом «госпожа», «батюшка» и прочем.

Просто каким-то глубинным, почти животным чувством я понимала — здесь все чужое. Небо, люди, язык.